— Как будем решать, Павел Васильевич?
— Это право пленума.
Удачин сидел бледный, руки у него дрожали. Он хотел сказать что-то, но, посмотрев в зал, раздумал.
— Освободить. Хватит, — раздалось сразу несколько голосов из зала, и вслед за этим поднялся целый лес рук…
Руководящая деятельность Виктора Викторовича Удачина в Приозерье закончилась.
Когда шли со сцены, он, улучив момент, тронул за плечо Заградина:
— Павел Васильевич, как же так? За что? Что же мне теперь делать?
— Прежде всего ответьте сами себе на первый вопрос — за что? Это главное. Тогда будет яснее, что делать.
Заградин посмотрел на часы и заспешил:
— Извините, товарищи, но мне пора.
Однако, когда они вышли с Кургановым из райкома, их вновь обступили участники пленума. Кто интересовался, как скоро будут пересматриваться закупочные цены, кто хотел уточнить, какова все-таки позиция обкома по сселению деревень. Морозов с хитринкой спрашивал, какие предстоят новые реформы на селе.
Подошла Родникова. За ней чуть поодаль стоял Озеров. Курганов оживленно проговорил:
— Вы тоже здесь? Очень хорошо. Павел Васильевич, вот представляю — товарищ Озеров.
Озеров подошел к Заградину:
— Спасибо, товарищ Заградин. Спасибо. От всей души.
— Ну мне-то за что? Центральный Комитет благодарите. Как чувствуете себя?
— Теперь совсем хорошо.
— Ну и прекрасно. Как говорится: все хорошо, что хорошо кончается.
— Павел Васильевич, у меня, вернее у нас с Ниной, то есть с товарищем Родниковой, просьба есть, вернее, предложение.
— Ну, что ж, пройдемтесь. Послушаю вас.
Заградин, Озеров и Нина ходили, наверное, с полчаса. Курганов уже начал беспокоиться и крикнул:
— Павел Васильевич, где вы?
— А, перепугался? Заговор устраиваем. — Подойдя, Заградин продолжал в том же полушутливом тоне: — А знаешь, Курганов, ведь некоторые ваши товарищи крамольные мысли вынашивают.
— Не может быть!
— Чего же там не может? Товарищи из Березовки решили разжиться пяточком тракторов, десяточком культиваторов да кое-чем еще. У них все подсчитано да высчитано. Ну разве это не крамола?
— Действительно, — в тон Заградину протянул Курганов.
Озеров и Нина переглядывались, не зная, как воспринять слова Заградина. Было действительно трудно понять, шутят они между собой или говорят всерьез.
— Но это не все, — продолжал Заградин. — Сегодня на пленуме в перерыве товарищ Морозов рассказал, что он хочет сам планировать свое хозяйство. В общем, хочет основательно разгрузить и районных и областных плановиков.
Беда, до сих пор молчавший, глухо проговорил:
— Коль рубить, так уже сплеча… Это мы можем. Это мы умеем. Вот я стою и думаю — как бы в своих зачинах да починах тоже… того, опять сплеча не нарубили.
— Вы это о чем, Макар Фомич? — повернувшись к Беде, спросил Курганов.
— Да вот о тех же парах, о кукурузе опять же. Хороша штука, слов нет. Цены ей нет, если ко двору пришлась. Не стал я с трибуны толковать об этом, не хотел с горлопанами вроде Корягина в ряд вставать. Но покумекать вам, начальники, есть над чем. В стольких колхозах неудача — это не шутка. Ведь сотни гектаров прогуляли. И вся промашка вышла на правобережье. А почему? Низкие почвы там, север района. Подумать об этом следует, Михаил Сергеевич. Крепко подумать.
Заградин шутливо заметил:
— Курганов, а Курганов! Оказывается, консерваторов в Приозерье куда больше, чем ты думаешь. А?
Беда обиженно проговорил:
— Сердце болит, Павел Васильевич, как подумаю, сколько там труда людского зря пропало, сколько пота пролито.
Слова Заградина, хотя и сказанные шутливо, задели Курганова. Он озабоченно заметил:
— Ну меня противником кукурузы назвать, видимо, трудно. Верно ведь? Но скажу вам, Павел Васильевич, как на духу: Макар Фомич волнуется не зря, поправочки кое-какие внести придется. В колхозах, что посевернее, эта культура, видимо, не приживется. Так что подумать есть над чем.
Заградин спокойно ответил:
— Что ж, подумать никогда не вредно. Советуйтесь, решайте.
— Был я в этих колхозах, — все так же озабоченно продолжал Курганов, — во всех был. И говорят или думают там колхозники именно так. А глас народа, как известно, — глас божий. — Последние слова Курганов сказал серьезно, без улыбки, даже, пожалуй, строго. И в тон ему, тоже серьезно, задумчиво проговорил Заградин:
— Да, стара пословица, а мудра.
Заградин обратился к Курганову:
— Вы все хвастались своими горами. Говорили, что с Бел-камня весь ваш район виден. Может, покажете?