Вот уже и совсем заснуло Приозерье. А в райкоме все горели и горели огни…
1964—1965
КНИГА ВТОРАЯ
Глава 1
УЖИН В ВЕТЛУЖСКОМ РЕСТОРАНЕ
Совещание областного партийного актива закончилось поздно, и Курганов — секретарь парткома Приозерского совхозно-колхозного управления — согласился со своим шофером Бубенцовым, что да, пожалуй, лучше в Приозерск выехать ранним утром, чем добираться по ночным дорогам. У Кости, как оказалось, была и другая немаловажная причина, чтобы задержаться в Ветлужске, — Вера Толстихина сдавала зачеты в институте, и он не преминул навестить ее.
Курганов, оставив в номере свое нехитрое имущество, решил поужинать и спустился на первый этаж гостиницы — в ресторан. Народу здесь в этот не ночной еще час было мало, и скоро дородный франтоватый официант в белом пиджаке с сияющими пуговицами уже принимал у Михаила Сергеевича заказ. Через некоторое время в зале ресторана появился еще один посетитель — Олег Звонов. Он, прищурясь, осмотрел зал, облюбовал стол у окна и небрежным жестом руки показал на него стайке официантов и официанток, толпившихся у зашторенного входа на кухню. Однако, увидев Курганова, остановился.
«Кто-то, кажется, знакомый», — подумал Звонов и, решительно изменив направление, подошел к столу Курганова.
— Простите, мы как будто знакомы? Я — Звонов. Помогите припомнить, где встречались?
Курганов Звонова узнал сразу, но разделять с ним трапезу ему не хотелось, и он, чтобы не продолжать разговора, молча пожал плечами: мол, все возможно, но не припомню. Это, однако, Звонова не смутило.
— Вы разрешите? — И, не дожидаясь согласия, опустился на противоположный стул. — Ведь знаю же я вас, знаю, только вот откуда — вспомнить не могу.
— Мы с вами встречались в Приозерске, но давненько, — суховато проговорил Курганов, помогая официанту расставить закуски на столе.
— Позвольте, позвольте, в Приозерске? Точно. Да. Вы же Курганов? Ну да, конечно, как это я сразу-то не сообразил. Верно ведь, Курганов?
— Отгадали, — все в том же суховатом тоне ответил Михаил Сергеевич.
— Ну, а я Звонов. Олег Звонов.
— Вас в Приозерске звали как будто иначе?
Олег усмехнулся, махнул рукой:
— Морковин — дела давно минувших дней. Теперь читательские массы знают Олега Звонова. Хотя слова из песни не выкинешь, действительно начинал там, в Приозерских краях.
Курганов молча занимался закусками, а Звонов продолжал:
— Просто удивительные вещи происходят порой. Среди тех, с кем мне надо обязательно встретиться, предусмотрен и товарищ Курганов. И я даже собрался в связи с этим посетить родные пенаты. А тут такая встреча. Удивительно повезло.
— И зачем же я вам понадобился? — не скрывая удивления, спросил Михаил Сергеевич.
— Дела и заботы журналистские. Сейчас я вам все объясню, вот только метра озадачу.
Щелчком пальцев он подозвал официанта, придирчиво разобрал с ним все меню и, закончив заказ, проговорил, обращаясь к Курганову:
— Я порой поражаюсь, как точны народные поговорки. Действительно, гора с горой не сходятся, а люди… Особенно в наш век. Мир стал удивительно тесен. Иду недавно по Парижу, а мне навстречу шествует знаете кто? Виктор Удачин. Вот радости-то было. Надо же, друзья нежданно-негаданно встречаются под сенью Эйфелевой башни. Ну, отметили мы это дело по высшему разряду. Вы помните его — Удачина-то? Конечно, помните, он же в Приозерске был у вас правой рукой. А в Париж с какой-то делегацией по делам ширпотреба прилетел. Вот-вот сюда нагрянет, вчера мы рандеву с ним назначили.
Михаил Сергеевич заметил:
— Я думаю, вам лучше занять другой стол. Товарищу Удачину вряд ли доставит удовольствие наша встреча.
— Ну что вы, что вы. Все будет о’кей. Мне же с вами обязательно надо поговорить. Ответственнейшее поручение. «Земледельца», надеюсь, почитываете?
— Приходится.
— Значит, мои опусы, надеюсь, тоже видели?
— Ну, их трудно не заметить.
Звонов, довольный, откинулся на стуле:
— Но даются нелегко. Мотаться приходится по всем географическим широтам.
Курганов никак не реагировал на его слова. Олег, однако, не обратил на это никакого внимания и продолжал:
— А вы, товарищ Курганов, молодчина, выглядите почти так же. Времени-то ведь прошло сколько? Ну-ка прикинем. Да, около десяти лет. И каких!