По пути в бригаду Озеров объяснял: посадку, боронование, рыхление, окучивание провели вовремя, с вредителями справились. Растения вымахали на славу. Теперь важно, как пройдет уборка.
Скоро показались Бугровские поля. Картофель еще дозревал, только самые крайние стебли кустов побурели и полегли на грунт, остальные же зеленели и стояли в рост. Курганов, чуть отступив от края поля, выдернул среднего размера куст и стал считать клубни. Их было более десятка, и все крупные, ядреные, даже сквозь земельную оболочку они просвечивали сочной, матовой белизной.
Курганов спросил Уханова:
— Ну как, бригадир, на какой урожай рассчитываете?
— Двести центнеров должно быть.
— И как собираетесь убирать?
— Машины готовы, люди тоже. Хранилище вчера продезинфицировали, проветрили. За девять-десять дней уберем весь клин.
— Девять-десять дней? А не многовато времени вы берете?
— Восемьдесят гектаров.
— Здесь?
— Здесь и за Буграми, — показал Уханов на поле за лесным кряжем, видневшимся вдали.
— Ну что же, товарищ Уханов, надеюсь, свои слова сдержите. Приеду специально посмотреть, как пойдет уборка в бригаде.
— Приезжайте. Думаю, не подкачаем.
Озерова беспокоило положение, сложившееся у них с ранней капустой. Колхозу управлением было дано специальное задание освоить эту культуру для поставок Приозерску и соседним заводам. Капуста вышла довольно неплохой, вилки тугие, крепкие, но потребители особого интереса к ней почему-то не проявляли. Торговые работники Приозерска заявили, что примут ее, если колхоз сам доставит на овощные базы, а машины в каждой бригаде поминутно в разгоне. Да еще автопогрузчик, работавший на плантации, в самое неподходящее время вышел из строя.
Озерова, когда они с Кургановым объезжали поля, не раз подмывало пригласить его на капустную плантацию и попросить помочь с уборкой.
— У нас есть плантация ранней капусты. Может, заскочим, взглянем, Михаил Сергеевич? Тут рядом.
— Ну что ж, давайте заскочим, раз близко. Правда, вечереет уже.
На плантации сиротливо стоял автопогрузчик, и человек пять или семь срезали кочаны и сносили их в небольшие бурты.
— Не ранняя она у вас, а поздняя. Раннюю-то надо выращивать в июне — июле.
— Это верно. Поздновато мы ее посадили. Но выросла-то хорошо. А вот с уборкой… Погрузчик подвел. В мастерские управления третий день звоню. Пока только обещают.
— А что этот автопогрузчик — автоматикой да электроникой, что ли, напичкан? Почему отремонтировать его не можете?
— Не получается. Подъемный блок менять надо.
— Помнится, первыми сторонниками передачи техники колхозам были березовцы. Так ведь?
— У вас хорошая память, Михаил Сергеевич. Что было, то было, — не спорю. И машины нас спасают. Но очень туго с запасными частями. Выпрашиваем, где только можем.
— Да, запасные части — это у нас самое больное место, — мрачно согласился Курганов.
— И торговцы тоже хороши, — продолжал Озеров. — Когда агитировали, чтобы мы взялись за нее, за капусту эту, обещаний надавали с три короба. А теперь в кусты. Соседей — керамзитовый завод — просили помочь, — даже не обещают. Раньше как-то шли навстречу, а сейчас ни в какую.
Курганов после долгого молчания со вздохом проговорил:
— Как же мы плохо работаем, Озеров.
Озеров пожал плечами и ответил:
— Работать можно лучше, Михаил Сергеевич, в этом вы правы. Но виноваты не только мы, а и вы тоже.
— Я?
— Ну не только вы лично. Я беру вопрос шире.
— Ну, и ты туда же. Тоже на демагогию потянуло.
— Почему на демагогию? Это просто констатация истины.
До самой Березовки ехали молча.
…Как только вошли в контору колхоза, Курганов стал звонить в ремонтную мастерскую управления. Эта мастерская была организована Гараниным на базе бывшей машинно-тракторной станции. Пока не было ни штатов, ни фондов, ни запчастей. Все держалось лишь на его уверенности, что такие мастерские обязательно будут организованы и узаконены. Директор Куницын оказался на месте. Сдерживая раздражение, без всяких вступлений, Михаил Сергеевич спросил его:
— Кирилл Иванович, почему не поможете березовцам? Неужели пустить в ход автопогрузчик такая уж большая проблема?
— Все люди в разгоне, Михаил Сергеевич. Заявок по макушку.