— Ну ладно, ладно шебуршить! Дойку пора начинать, — распорядилась Настя, и все заспешили к своим рабочим местам.
В жизни человека порой случается так, что мерное течение вдруг внезапно нарушается событием, которого он не ждал, не предвидел, не был подготовлен к нему и которое не зависело ни от его воли, ни от его желаний или устремлений.
Нечто похожее случается и в природе. Вдруг среди яркого солнечного дня выползет черная, лохматая туча, дохнет резким порывистым холодом. Ветер, невесть откуда взявшийся, неистово разметет пыль на дорогах, будто в пьяной удали, раскидает по полю скошенное жито, расшвыряет по лугам сенные валки. А потом — уйдет туча, уляжется буйный гуляка-ветер, и опять солнце сияет в далекой голубизне.
Этому явлению метеорологи дают довольно четкое объяснение. В жаркую летнюю погоду из-за неравномерного нагревания различных воздушных потоков, вихревое движение воздуха приводит к возникновению мощных кучево-дождевых облаков. Внезапное появление на горизонте и стремительное приближение клубистой черной тучи сопровождается резким усилением ветра. И вот он уже куражится над полями…
А вот как объяснить, что порой в душу человека врывается такое же клубящееся беспокойство, как та внезапная туча на летнем небе. Врывается неожиданно, стремительно, нарушает спокойный ход его жизни, наполняет тревогой, тоской, неуходящим, будоражащим беспокойством?
Настя Уфимцева после отъезда Ивана Отченаша тоже довольно долго не могла прийти в себя. Вывел-таки моряк ее из равновесия. То в сердце селилась тревога, то это чувство сменялось какой-то робкой радостью, и Настя, помимо своей воли, вдруг улыбалась. Хватившись, испуганно сгоняла улыбку со своего лица.
«Вот дура, вот ненормальная. Растаяла от приезда какого-то незнакомого мужика. И это при живом-то муже. Как же тебе не стыдно, глупая…» — так увещевала себя Настя. Но ожидание чего-то тревожаще-радостного теплилось, жило теперь в ее душе.
Настя родилась и росла здесь же, в Приозерье, и жизнь ее протекала так же, как жизнь ее сверстниц, среди этих полей, привольно раскинувшихся в предстепье, среди мягких бархатистых лугов с дурманящими запахами чебреца и полыни, по соседству с этой вот рощей берез и кудрявого дубняка и с этим зеркально застывшим в солнечной неге озером, давшим название родному селу. А где еще найдешь такую красоту осенью, когда стелются над полями горклые дымы от костров, когда нежная паутина на кустах ивняка серебром сверкает в осенних лучах солнца? А зима? Деревья, крыши домов, сараев, телеграфные столбы одеты в пушистые, мохнатые шапки, окна в избах разрисованы серебристо-фиолетовыми сказочными узорами, а ночью под лунным светом все кругом сверкает мириадами изумрудных искр…
Никогда не возникала у Насти мысль, что она когда-нибудь покинет свое родное Приозерье.
С малых лет была в ней врожденная степенная деловитость, серьезное, вдумчивое отношение в своим поступкам. Проработав два года после семилетки, решила пойти в техникум.
Подруги отговаривали:
— Что ты, Настька. Скоро замуж пора, а ты на учебу.
— Одно другому не помеха.
— Не скажи. Засядешь за свои книжки да в девках и останешься.
— Тоже не велика беда.
— Ну, ну, не притворяйся.
Одна из подруг заметила с подковыркой:
— Она раньше нас выскочит. Такие тихие, они ушлые до женихов-то.
— Нет, девочки. Решила твердо — еду в техникум.
Мать тоже утвердила ее в этом решении:
— Конечно, иди, дочка. Ученье-то, оно всегда пригодится.
На вопрос председателя — вернется ли она в колхоз после учебы, удивленно ответила:
— А как же? Странно даже, почему спрашиваете.
— Ничего странного, сколько из молодых возвернулось после разных там школ да курсов? По пальцам сосчитать можно. Потому и спрашиваю.
Она, как и обещала, вернулась домой и скоро стала заведовать фермой.
На правлении изложила ворох просьб: доильные аппараты сменить, так как вся пневматика сносилась; кормовой рацион далек от нормы и очень однообразен; подачу корма к стойлам давно пора механизировать. Сено, силос и жмых девчата таскают на горбу. Непорядок это.
Потом она еще и еще раз ходила к председателю, поехала в район, добилась и там кое-чего — и автоматические поилки появились на ферме, и транспортерный раздатчик кормов.
— У этой тихони все как по маслу выходит, — сказала как-то завистливая соседка.
Ей возразили сразу несколько голосов:
— Ты Настеньку не тронь. Она сердце и душу во все вкладывает.