— Решаем так, товарищ Макеев. Бакшеевскую линию обвода будем тянуть сюда, охватывать и Сестрорецкое поле. Замыкающую траншею пока придется оставить, ее будем прокладывать за границей этого торфомассива.
Макеев проговорил озабоченно:
— Все верно, Иван Петрович. Только успеем ли?
— Другого выхода не вижу. Сейчас главное блокировать этот караван. Поэтому садись за рацию, стягивай бригады. Перебрасывай автоцистерны с первого и второго участков. Возражения начальников участков в расчет не бери. И Лепешкина со всей его артелью перебрасывай сюда. У него наиболее опытный народ. Нельзя допустить, чтобы огонь добрался до соседних караванов. А я подскочу к телефону. Надо чрезвычайные меры принимать. Считаю, что воинские части подключать пора, да и москвичей надо просить помочь.
Решение, принятое Мякотиным и Макеевым, было правильным и единственно возможным. Скоро две подоспевшие автоцистерны держали в непрерывной дождевой сетке тлеющий караван, а несколько бригад с бульдозерами и землечерпалками прокладывали широкую траншею, отрезавшую караван от соседних торфяных великанов.
Но природа и нрав торфяных пожаров предельно коварны. Неожиданно из-под тлеющего каравана вырвалось несколько клубов огня, и они, подхваченные ветром, в считанные секунды оказались в массиве редколесья с левой стороны торфяного поля. Случилось именно то, чего больше всего опасались Мякотин и Макеев. Теперь огонь брал прямое направление на лесозавод, лесосклады, подстанцию.
Пришлось и сюда стягивать технику, бригады, подразделения пожарников. Предстояло локализовать ширившееся в лесном сухостое пламя, остановить его движение к строениям.
С большим углублением широкая траншея и насыпной вал земли высотой почти в три метра прокладывались поперек лесного массива в полукилометре от лесозавода и складов.
Мякотин после разговора с Кургановым вызвал по рации всех начальников участков, сообщил, какая мощная сила идет к ним на подмогу. Потом поспешил на Сестрорецкое поле. Дело здесь подвигалось медленно, лес был добротный, и машины, и люди с трудом пробивались сквозь его заросли. Мякотин, проваливаясь в ямы и колдобины, кашляя от дыма и гари, направлялся к головной машине. Водитель в ней оказался один, без напарника.
— Почему один? Не положено так. А случись что? Видишь, что кругом делается?
Молодой вихрастый парень беспечно ответил:
— Плохо напарнику стало, в медпункт увезли. А другого то пока нет. Все при деле.
— Приостанови на секунду, я помогу. — И Иван Петрович торопливо забрался в кабину.
— Как звать? Фамилия как?
— Филимонов. Виктор.
Мякотин зорко вглядывался в полосу стелющегося по лесу дыма и торопил бульдозериста:
— Быстрее, быстрее надо, Виктор, иначе опередит нас это чудовище. Видишь, между кустарниками дым клубится Это значит — огонь силу набирает. И коль опередит нас, то не спасет ни траншея, ни заградительный вал.
— Быстрее так быстрее, — ответил машинист, и мотор взвыл еще неистовее, тяжелая машина еще больше напрягла свои железные мускулы. Скрежеща и лязгая гусеницами, она медленно, но неудержимо продиралась вперед, словно спички ломая деревья, подминая под себя кусты, корни и валежник, превращая все это в бурое крошево.
Вслед за головным бульдозером шли другие машины и несколько бригад.
Опередить огонь они все же успели.
Скоро почти пятиметровый ров с высоким гребнем земли по правой бровке стремительной линией отсек лесной участок с электроподстанцией и другими постройками и соединился с обширной болотистой ложбиной, наполненной темной хлюпающей водой.
— Теперь, сынок, развернись обратно, пойдем правой стороной, — облегченно вздохнув, проговорил Мякотин. — Вон эти змеиные языки надо в землю вбить и траншею на этом участке малость расширить. А меня потом вон у той ложбинки высади, надо посмотреть, как другие наши герои укрощают красного петуха.
Но до ложбинки, где хотел выйти Мякотин, им добраться не удалось. На пути встало несколько довольно мощных сосен.
— Может, правее взять, — высказал предположение Мякотин. — Хотя там сосны-то не менее крупные.
— Ничего, думаю, прорвемся, — успокоил его бульдозерист. — А то будем мыкаться справа налево.
Машина с угрожающим ревом навалилась на стоявшие на пути деревья. Ее резко тряхнуло, на капот грохнулась поверженная ударом сосна, вершиной своей попав между двумя столь же кряжистыми деревьями, стоящими в пяти или шести метрах в стороне. Водитель дал задний ход, но машина уперлась в пни и корневища ранее сваленных сосен. Он попробовал бросить машину снова вперед, но сосна, лежавшая на капоте, словно крепкий шлагбаум, загораживала путь. Бульдозер оказался в капкане. А в это время шипящий огненный язык, вырвавшийся из-под земли, стал стремительно вылизывать окружающий подлесок, словно радуясь тому, что попали в беду те, кто хотел его уничтожить. Огонь быстро разрастался, подбираясь к машине, дым и гарь заполняли кабину.