— А что? Это, пожалуй, стержень, опорная точка…
Приятели встрепенулись.
— Что? Что вы сказали, Олег Сергеевич?
— Извините, я тут задумался малость. Создается у меня впечатление, братцы, что люди деревни еще не понимают со всей глубиной новых веяний, что внедряются сейчас на селе. Да и их руководители в этом отношении тоже недалеко ушли. Живут старыми мерками. Может, я не прав, в чем-то ошибаюсь? Не так понял ситуацию?
Корягин тут же подхватил сказанное:
— Мысль истинная. Все дело в руководящем звене. Возьмите того же Курганова. Ну как ему могут нравиться новые порядки? Был тут головой всему — сказал, и все крутилось, вертелось. А сейчас? Ну, секретарь парткома управления. Так что из этого? Колхозы, совхозы, — пожалуйста, руководи. И давай на-гора хлеб. А к другим делам не касайся. Затеяли вон они межколхозный рыбхоз и птицеферму на Крутояровских плавнях. Во все областные организации петиции послали, сами с неделю околачивались в Ветлужске. И пока ни хрена не получается. Сельские инстанции за, а промышленные против.
— Ну и зря они уперлись, — проворчал Удачин. — Дело же выгодное. Ежу и то это понятно.
Но Корягина поддержал Пухов.
— Кому оно выгодно-то? Морозову? Так он и так как куркуль живет за счет этих плавней. А если там еще рыбзавод да птицекомбинат отгрохать, то сгинут плавни. Душу отвести негде будет. Уточки-то, — показал он на стол, — оттуда. Вчера мы со Степаном неплохо поохотились. Правда, утка уже на Каспий ушла. Но десяток мы все же взяли.
— Поди, из морозовских вольеров утки-то, а не с севера.
— Ну, паспорт мы у них не проверяли, — осклабился в усмешке Корягин. — А за вкус ручаюсь. — Затем, посерьезнев, добавил: — Нет, в самом деле северная. Красноголовка да свиязь. А ружье у Пухова такое, что не уйти ей. Покажи, Пухыч, ружьишко-то.
Пухов с готовностью вскочил, сходил в сени и вернулся с расчехленной, отливающей вороненой сталью и серебряной инкрустацией двустволкой.
— «Меркель», — с гордостью сообщил он. — С инжектором, с запасными стволами.
Ружье пошло по рукам.
— Вещь отличная, что и говорить, — проговорил Удачин. — И как ты это промыслил?
— Презент от фирмы. Мы же грибы и ягоды поставляем.
— Ружье редкое, — опять повторил Удачин и передал его Звонову.
— А я ни черта в них не понимаю. Вчера Озеров приглашал как-нибудь поехать в эти самые плавни. Нет, говорю, не по моей части. Кстати, что это его заморозили в этой Березовке?
— А чего ему? Живет, не тужит. Хлеб с маслом всегда ест. Не бедствует.
Звонов усмехнулся:
— Судьба, значит. Кому глаголом жечь сердца людей, кому Березовку в град Китеж превращать. — И, помолчав, добавил: — А мне все-таки жаль. Из него неплохой журналист мог бы быть.
Пухов тянул свое:
— Значит, не охотник, Олег Сергеевич? Жаль. Бываешь за рубежом, такое бы ружьишко мог отхватить.
— А наши ружья, говорят, не хуже.
— Хорошие, кто спорит. А все-таки от такого вот я бы не отказался, — со вздохом проговорил Удачин.
Пухов его понял:
— О чем речь? Будет у вас, Виктор Викторович, нечто в этом роде: «беретта» там или «зауэр». А может, и родная сестра этой двустволки.
— Да? Это возможно?
— Для друзей все возможно. Все!
Звонов вернул разговор к тому, что его интересовало. И он, пожалуй, ошибся в своем предположении, что его сотрапезники вряд ли просветят его в чем-либо. Обрадованные, что интересуются их мнением, они не скупились на сугубо откровенный разговор. И хотя не сговаривались между собой — вели его в одном ключе. Все-таки великое дело — родство душ.
— Кукуруза? Почему это не родится? Там, где хотят, чтобы родилась — родится.
— Неувязок между местными органами много? Да все же очень просто. По временам культа личности некоторые деятели скучают. Тогда ведь как было? Сказал кто повыше — и все. Выполняй. А теперь надо убедить, разъяснить. Демократия! Не всем это по нутру.
— Остается неубранным урожай? Так это там, где хозяева аховые. А может, это кое-кому и на руку. Вот, мол, смотрите, к чему приводят ваши эксперименты.
— А возьмите кадровый вопрос, — встрял Пухов. — Разные Кургановы и здесь, и в области тоже не дают ходу тем, кто пострадал. Вот кто здесь сидит? Опытнейшие, крупнейшие работники! А что изменилось в их жизненной ситуации?