— Я что-то не пойму, кто сегодня собрался — секретари партийных организаций или хозяйственники? План, план, план! А когда же мы всерьез будем говорить о партийной работе? О том, как с людьми работать? Не знаю, как у других, а у нас делу очень мешает разобщенность людей, отсутствие настоящего товарищеского содружества механизаторов и колхозников, между теми, кто сидит за штурвалами машин, и теми, кто выращивает хлеб. Надо улучшать психологический климат во взаимоотношениях МТС и колхозов. Но вот как это сделать, какими методами? Я не знаю. Из доклада товарища Курганова, как и из выступлений, ничего нового по этому поводу не извлек.
Удачин, сидевший рядом с Кургановым, повернулся к нему и вполголоса проговорил:
— Не туда забирает товарищ. Надо поправить.
— Подождите, давайте послушаем.
Гаранин предложил организовать учебу парторгов, поездку секретарей парторганизаций в Москву на ВДНХ, заявил, что пора думать над тем, чтобы МТС стали центрами, влияющими на все стороны жизни современной деревни.
Когда кончил Гаранин и под аплодисменты сошел с трибуны, Михаил Сергеевич проговорил:
— В чем его поправлять-то? Может, несколько сгущены краски, но вопросы-то подняты правильно. Думать над ними надо. А товарищ, по-моему, толковый, надо приглядеться к нему.
— Молодой еще. Главным-то инженером совсем недавно, ну а партийную работу вообще не нюхал. Недавно к нам прислан.
— Молодость дело преходящее, а опыта наберется.
Курганов запомнил Гаранина. Поехал к нему в МТС, затеял, как и предлагал Гаранин, семинар секретарей партийных организаций, несколько раз вызывал Гаранина в райком, беседовал с ним.
Вскоре Гаранин был утвержден заворгом Приозерского райкома.
Новое дело увлекло Валерия своим разнообразием, масштабностью, поминутной необходимостью во что-то вмешиваться, что-то предпринимать и решать.
Он дневал и ночевал в райкоме, ни одно — ни маленькое, ни большое дело не обходилось без его участия. И очень скоро Приозерский райком нельзя было представить как без спокойного, рассудительного Курганова, так и без сухощавого, крепко сбитого, с густой вьющейся шевелюрой, энергичного, всегда озабоченного Гаранина. И когда на пленуме райкома был освобожден от работы второй секретарь райкома Удачин, члены райкома без какого-либо сомнения избрали Гаранина в секретари. Правда, секретарствовать ему пришлось чуть меньше года. Вскоре начались различные организационные перестройки, районы были укрупнены и созданы новые органы для руководства колхозами и совхозами — производственные управления. Гаранин настоянием Курганова был утвержден начальником управления в Приозерске.
Немало за эти годы утекло воды в Славянке, немало событий прогремело над Приозерском и его окрестностями, немало было сыграно свадеб и нарожено детей, немало хороших и добрых людей ушло в мир иной, и только личная жизнь Валерия Гаранина не претерпела изменений.
После той, давней истории с Галиной Быстровой зачерствел Гаранин к женскому полу, вроде как побаиваться его стал. Не одна и не две, а многие приозерские девчонки заглядывались на рослого кучерявого холостяка, не одна молодуха вздыхала по нему. Но пошутить — пошутит, подурачится, потом вновь нахмурит брови и вспомнит вдруг о неотложных делах.
Как-то после вечернего чая у Кургановых Елена Павловна дружески обратилась к Валерию:
— Валерий, ты женишься когда-нибудь или нет?
Гаранин даже вздрогнул от прямоты этого вопроса.
— А что, Елена Павловна, это обязательно? Бывают же исключения из правил.
В разговор вступил Курганов:
— Ну, не знаю, как насчет исключений, а жениться тебе надо. Смотри, протянешь еще год-другой — не распишут. По старости. Шевелюра-то вон серебриться начала.
— Не пугайте, Михаил Сергеевич. Нет такого закона, чтобы не расписать. Читал в какой-то газете, как восьмидесятилетний старец брак регистрировал. Да еще с молоденькой. Но я, конечно, постараюсь до столь почтенного возраста эту проблему не откладывать. — И уже совсем серьезно, с грустинкой закончил: — Придет же когда-нибудь и ко мне воспетая всеми поэтами сказка по имени любовь. Но пока что не наведывалась. Но обещаю клятвенно влюбиться при первом же подходящем случае!
Гаранин не подозревал того, что вершитель человеческих судеб — его величество Случай — был не за горами. Он ожидал его на охотничьем походе в Крутояровские плавни.