— Не нравятся мне ваши легкие, Озерова, не правятся. Помочь им надо, понимаете, помочь. Солнцем и морскими флюидами. Вам надо в Крым, и притом месяца на два, не меньше. Да. Иначе плохо кончите. Не понимаю, о чем вы думаете с мужем?
Нина и сама чувствовала, что у нее неладно с легкими. Часто прорывался кашель, дышалось с трудом, порой одолевала тягучая, нудная слабость.
Из больницы Нина приехала мрачная. Николай всполошился, стал допытываться, что сказали врачи.
— Ну, в общем категорически настаивают на юге.
— Поезжай, раз надо. Чего тут раздумывать?
— А как же не раздумывать? Сев скоро, а я на курорте прохлаждаться буду.
— Конечно, нам туго без тебя придется, дело ясное, но ведь и выхода нет. Засевич и со мной говорил, считает, что тебя лечить надо, и серьезно. Вы, говорит, доиграетесь до беды. Значит, надо ехать. А за Березовку не беспокойся, как-нибудь справимся с делами и без тебя.
Эти слова задели Нину, и она не преминула съязвить:
— Ну, конечно, ты же сам себе агроном. Да и Фомич тебе под стать. Вы тут таких дел наворочаете.
— А ты нам полную инструкцию оставь. Потом проверку учинишь.
И Озеров и Макар Фомич дули в одну дудку, и Нине Семеновне пришлось уступить. А когда из производственного управления пришла на нее персональная путевка, занялась сборами к отъезду.
Глава 10
КТО ИЩЕТ — НАХОДИТ
И слякотная, затянувшаяся осень, и снежная, вьюжная зима для Ивана Отченаша прошли в тщетном ожидании письма из Рязанщины. Он до строчки помнил то, августовское письмо Насти и ее обещание написать еще, с курсов…
Отченаш знал, что различные курсы, семинары, слеты в районах проводятся глубокой осенью, когда завершены все работы на полях, а чаще зимой. Но вот и зима уже подходит к концу, а письма все нет и нет.
Не раз и не два он хотел написать сам, и писал даже, но отправить свои послания так и не решился, чтобы не подвести Настю. Да и трезвые размышления брали верх. Раз не пишет, значит, все, не нужен я ей, забыла незадачливого моряка.
Время, как известно, сглаживает горечь неудач, лечит многие беды. Мало-помалу стал смиряться со своим лихом и Иван Отченаш. Да и хлопоты помогали. После письма окрестных с Крутояровскими плавнями колхозов в Москву дело с организацией межколхозного рыбхоза и птицефермы начало вроде проясняться, и Ивану приходилось мотаться по этим делам то в Приозерье, то в Ветлужск, а то и в Москву.
Но как-то на ферму заявился Морозов. Он долго и дотошно присматривался председательским оком к состоянию птичьего хозяйства, а потом со вздохом вручил Ивану конверт.
— Откуда? — чуть дрогнувшим голосом спросил Отченаш.
— Из Рязани. Откуда же еще? Всесоюзную известность ты пока не приобрел. Вот когда освоим плавни…
— Чего же ты полдня меня мурыжил? Не мог сразу отдать? Эх, Василий Васильевич, бока бы тебе намять за такую издевку.
— Да ты прочти сначала. Может, вообще не надо бы вручать тебе это послание.
В тот же день Отченаш решил наведаться к Озеровым.
…Нина Семеновна все дни перед отъездом на курорт проводила в бригадах, подробно переговорила с бригадирами и звеньевыми по предстоящим посевным делам, еще раз уточнила график сева по культурам. Все было как будто в порядке, и, несколько успокоившись, она решила посвятить вечер семейным делам. Надо было показать мужикам и что где лежит, что из продуктов расходовать в первую очередь, и как собрать Алешку в межколхозный пионерский лагерь.
Разговор был подробным и длительным. Алешка зевал, Николай же слушал внимательно, хотя Нина не сомневалась, что завтра же все ее советы они забудут. Хотела даже построже высказаться по этому поводу, но по окнам полоснул яркий свет автомобильных фар.
— Кто-то, кажется, к нам, посмотри, Николай, — проговорила она. — А ты, Алексей, в кровать. Пойдем, я тебя уложу.
Озеров подошел к окну и узнал «Москвич» Ивана Отченаша. Иван недавно обзавелся им, и как истинный любитель-фанатик оснастил машину дополнительными фарами, сигналами и прочими атрибутами. В Приозерске не раз уже принимали его желтые огни за машину какого-нибудь начальства, штрафовали даже, но он твердо держался своего увлечения.
— Что случилось, Иван? — встретил его Озеров вопросом, когда Отченаш появился в дверях.
— Дело, Николай, неотложное. Посоветоваться надо. Зови и Нину Семеновну.