Борису было, однако, не до того. Он вдруг всей глубиной сознания, понял, наконец, что Настя, его Настя, действительно уходит от него. Представить же себе свою жизнь иной он не мог. За сдержанной суровостью, грубоватым малословием крылось у него глубокое горячее чувство к Насте, жила прочная уверенность, что и у нее чувство к нему такое же.
Борис уткнулся лицом в колени Насти и прерывающимся от волнения голосом зачастил:
— Настя, дорогая, не бросай ты меня. Я не переживу этого. Конечно, я не тебе чета. Но ведь люблю тебя, очень люблю. А коль уедешь — что же я-то? Как жить буду?
Насте было мучительно слушать эти торопливые, перемешанные со слезами слова. Она подняла голову Бориса со своих колен, хотела оттолкнуть ее и… не смогла. Все-таки было близким и это родное лицо, и эти кудлатые космы, всегда чуть озорные, но сейчас такие робкие, испуганные глаза. Нет, оказывается, нелегко оттолкнуть, оторвать от сердца пусть не очень любимого, но все-таки близкого тебе человека.
Настя рывком, стремительно поднялась и выбежала из комнаты. Прежде чем выйти на улицу, она долго стояла в коридоре полная смятенных взбудораженных мыслей, не зная, что делать, как поступить?
Отченаш по взволнованному, заплаканному лицу Насти сразу понял, что произошло там, в комнате Бориса, и интуитивно почувствовал, что решающий, самый решающий момент его борьбы за Настю был не там, в Приозерье, а наступил здесь, сейчас.
Настя подошла к машине и смятенно, виновато начала что-то говорить.
Отченаш взял руки Насти в свои, усадил ее на сиденье, и, перегнувшись через диванную стенку, захлопнул дверь. Мотор взвыл сразу на предельных оборотах, машина ринулась вперед. И в этот момент в дверях общежития показался Борис.
Опоздал он, наверное, всего на полминуты.
Настя несколько минут сидела, с трудом осознавая происшедшее. Потом возмутилась, плача, пыталась открыть дверь. Но машина мчалась на большой скорости.
Отодвинувшись от Ивана к самой двери, Настя кляла и себя и его последними словами, мешала вести машину, требовала повернуть обратно.
Отченаш беззлобно, с улыбкой объяснял:
— Обратно я не поверну, и не просите. И из рук вас больше не выпущу. Столько лет разыскивал. Нет, Настя, теперь уж точка. А про себя вы просто глупости говорите. Какая же вы непутевая? Какая несерьезная? Очень даже серьезная и разумная женщина. Потому как не побоялись разных там пересудов и поверили в настоящую любовь. А о будущем беспокоиться не надо. Пройдет некоторое время, и займемся вашим разводом с муженьком.
— Оказывается, у вас все уже продумано?
— Все не все, но плановое начало должно быть.
— Не учли вы, Отченаш, только одного. Не мешало бы спросить, что скажет еще одно действующее лицо этого спектакля — Настасья Уфимцева.
Иван глубоко вздохнул, правой рукой легонько обнял Настю за плечи.
— Настенька, запомните одно: я сделаю все, чтобы вам было лучше. Обещаю это. И еще обещаю: если решите вернуться — силой держать не буду.
Настя сняла его руку с плеча и, закутавшись в шаль, замолчала.
…В Крутоярово они приехали поздно вечером. Иван, предполагая, что никого уже не застанет бодрствующим, по пути накупил кое-какой снеди. В его избе, однако, горел свет и двигались непонятные тени. Иван удивился. Выйдя из машины, поспешил узнать, в чем дело. Через минуту вернулся к Насте.
— Оказывается, нас даже ждут.
В избе был празднично накрыт стол, на лавках в ожидании Ивана собрались несколько человек из правления во главе с Морозовым. Василий Васильевич чинно поклонился Насте и вручил ей букет цветов. Иван, удивленный всем этим до крайности даже не нашелся, что сказать. Его поразил и этот сбор правленцев, и эти цветы. Где председатель их мог достать? — подумал Отченаш. Не иначе, всю герань у односельчан пообрезал. А Морозов толкал речь:
— Представляю вам, Настасья Тихоновна, руководство нашего колхоза. — И он каждого назвал по имени-отчеству, сообщал и другие данные: — Отличный бригадир. Способный к технике… Лучший овощевод. Заочно Тимирязевку кончает… Парторг наш… Это зоотехник, будущий кандидат наук, между прочим… А сейчас прошу к столу. Изголодались, поди. Дорога-то не близкая. Мы очень рады вам, Настя. Для нас это честь, что знатная доярка Рязанщины прибыла в наш колхоз.
Морозов посадил Настю рядом с собой с одной стороны, Ивана — с другой.
— Была таковой, а теперь буду знатная в другом смысле, — со вздохом, мрачновато проговорила Настя.
Морозов прекрасно понимал состояние Насти, понял и ее слова.
— Знаете, Настасья Тихоновна, как это говорится, сняв голову, по волосам не плачут. Да и плакать вам не надо. Ивана Андреевича мы знаем очень даже хорошо. Все эти годы мыслями он был с вами. Любая женщина может только мечтать о такой любви. Я уверен, что здесь у нас, в Крутоярове, жизнь ваша будет светлой и радостной.