Озеров долго смотрел ему вслед. Чувство какой-то удивительной родственной близости к этому старику ощутил он в своем сердце и вернулся в дом несколько взбодрившимся. Прав Фомич-то, рассуждал он сам с собой, не надо распускать нюни раньше времени, нагорюемся, когда оно, горе-то, воочию на пороге встанет.
Николай прибрал посуду, не глядя убрал в стол фотографию, что оставила его бывшая супруга, и направился в свой угол на кухню. Там и в эту ночь почти до рассвета горела лампа под маленьким зеленым абажуром.
Нина Семеновна вернулась в Березовку рейсовым автобусом. Выйдя из него, остановилась на какое-то мгновение, словно в раздумье, затем встряхнулась, переложила из одной руки в другую свой легонький чемоданчик и направилась к своему дому.
Вот и родное крыльцо. Свет в окне — значит, мои дома, — подумала Нина.
Войдя в комнату, она увидела картину так хорошо знакомую, такую до боли родную и близкую, что не выдержала и в изнеможении опустилась на рундучок для обуви.
Николай и Алешка сидели за столом, каждый уткнувшись в свои книги, и их русо-рыжие головы почти касались друг друга. Оба были так увлечены своими делами, что только когда хлопнула дверь, оторвались от них.
— Мамка! — завизжал Алешка и бросился к Нине. Поднялся и Николай.
— Выходит, проморгали мы автобус, Алеха, — проговорил он, не подходя к жене.
Нина встала, сбросила пальто, прижала к себе Алешку и долго молча наслаждалась родным теплом маленького тела, целовала его непослушные вихры. Потом торопливо достала из чемодана большую морскую раковину, вручила сыну. Только после того шагнула к Николаю, обняла его, поцеловала. Радость встречи не позволила ей увидеть отчужденный холод в глазах Николая. Она снова стала обнимать и тискать Алешку. Тот смеялся, брыкался и, не выпуская из рук отливающую перламутром раковину, старался то одним, то другим ухом услышать в ней шум морских волн.
Нина внимательно оглядывала комнаты, придирчиво проверяла порядок на кухне, заглянула в холодильник. Обойдя квартиру, села за стол.
— Рассказывайте, как живы…
Алешка был здоров и весел. Впечатление было такое, что он тоже приехал откуда-то с отдыха. Загорелый, упитанный, крепкий. Николай выглядел хуже, мрачный, озабоченный, набухшие мешки под глазами.
Нина исподволь разглядывала мужа, и, удивительное дело, его невзрачный, озабоченный вид, насупленные брови, скупая немногословность — вызывали у нее сейчас совсем обратные чувства, чем те, которые она испытывала в периоды их размолвок. Ей вдруг остро, до боли захотелось сделать что-то такое, что согрело бы его душу, разгладило эти скорбные морщинки на лбу, чтобы потеплел, просветлел его взгляд.
Николай не торопил события. Но нервная напряженность чувствовалась в каждом его жесте, в каждой сказанной фразе. Он пытался скрыть это, даже шутил порой, рассказывая какие-то истории, случившиеся за это время в Березовке. Но скрыть свое состояние ему не удавалось. Выдавали глаза. В них была боль и решимость.
Нина, заметив это, подумала: отчего он такой? Может, знает что? Но откуда?
Мужчины суетились с угощением. Оно было праздничным. Заливная и жареная рыба, бутылка белого вина, большой бисквитный торт.
С натянутой улыбкой Нина проговорила:
— Значит, соскучились, раз такой праздник закатили?
Ответил Николай:
— Соскучились — не то слово. Извелись ожиданием. Ты вот эту рыбу попробуй. Сом. Очень вкусный.
— Мы с папой собственноручно его поймали, — похвастался Алеша.
Нина мельком глянула на мужа:
— Что, на рыбалку ездил?
— Отченаш вытащил на свои плавни. Алешка тоже с нами был.
— Как? Ты и Алешку брал? С ума сошел!
— А что тут такого? Пусть обретает мужские навыки.
— А ты знаешь, мамочка, какие рыбины там плещутся. Метровые щуки даже есть.
Николай, немного оживившись, рассказал, как прошла рыбалка. Начал было рассказывать, что Отченаш не бросает свою затею с рыбхозом, но Нина его прервала:
— А как у них с его Джульеттой?
— Живут-то они прекрасно, — хмуровато ответил Николай, — но баталия еще предстоит. Колхоз, откуда Иван Настю умыкнул, прислал Курганову и Гаранину такую цидулю, что не придумаешь, как быть и что делать. Требуют Настю обратно, притом вместе с моряком. Иначе грозятся обратиться в обком к Заградину, а то и выше. Морозов никак не придумает, как решить этот кроссворд мирным путем.
Алешка сидел малость осоловелый и от встречи, и от еды.