…Озеров приехал в Алешино в середине дня. Корягин встретил его радушно и сразу пригласил попить чайку.
— Что это вы так сразу, Корягин?
— Да ведь, поди, замерзли?
— Прозяб немножко, это верно, но чайку попьем все-таки попозже. Сначала потолкуем.
На вопросы Озерова Корягин отвечал охотно, уверенно, с готовностью, он уже был наслышан о совещании в райкоме и приезда уполномоченного ждал.
— Да, да, были грешки в прошлом, но ведь то было давно, теперь все в ажуре. Вот извольте, товарищ редактор, — и Корягин подвинул Озерову толстую книгу с аккуратно заполненными графами, с колонками цифр. Из них явствовало, что колхоз отпустил разным важным учреждениям и лицам трех коров, пять телок, пятнадцать поросят, тридцать штук птицы… Но здесь же стояли суммы оплаты, указывалось основание для выдачи скота: «По решению собрания колхозников от такого-то числа», «По решению правления, утвержденному собранием такого-то числа…».
— Значит, все эти выдачи разрешались самими колхозниками?
— А как же? Они хозяева. Мы-то ведь что? Только исполнители.
Озеров посмотрел на Корягина и ничего не сказал. Он долго листал объемистые папки документов, которые подкладывали ему Корягин и счетовод колхоза Пташкин, худенький остроносый человек в пенсне с тонкой серебряной цепочкой. Он за эти два или три часа не сказал ни слова и все только подкладывал и подкладывал разные папки Корягину, а тот, цепко взглянув на них, передавал Озерову.
К вечеру Николай Озеров вышел из правления на улицу. Голова шла кругом, в мыслях была полная сумятица. Корягин, сопровождавший гостя, вновь настойчиво приглашал почаевничать. Озеров отказался. Что-то ему было не по себе от всей этой проверки, от нудного Пташкина, от его мгновенно опускающихся глаз, от назойливой услужливости Корягина.
— Так, значит, не хотите чайку? — еще раз спросил Степан Кириллович, останавливаясь около своего дома.
— Нет, нет, спасибо. Не буду вас беспокоить.
— Обижаете вы меня, но неволить не буду. Всего вам лучшего.
А чаю хотелось. Да и проголодался Озеров. Решил пойти в чайную.
Когда он вошел в зал, свободных мест почти не было. Недалеко от буфетной стойки за столиком сидели трое — двое уже пожилых мужчин и один совсем молодой парень. Они закусывали, о чем-то не спеша толковали. Чернявый, белозубый, похожий на цыгана говорил громко, часто улыбался и в такт своим словам решительно рубил рукой воздух. Другой, пожилой, говорил скупо и редко. А парень, что сидел с ними, поворачивал голову то к одному, то к другому и все хотел вставить свое слово, да не мог.
«Ну вот — и место свободное, и отличный случай потолковать с людьми, узнать, чем они живут, чем дышат. Каково действительное положение дел в колхозе?»
— Добрый вечер, товарищи. Можно к вам? Если, конечно, не помешаю? Стою, не знаю, где пристроиться.
Собеседники замялись, а потом чернявый добродушно проговорил:
— Садитесь, гостем будете, а пол-литра поставите — за хозяина сочтем.
— Пол-литра? — чуть озадаченно спросил Озеров. — Можно, конечно, и пол-литра…
Но от собеседников не скрылось его замешательство, и они рассмеялись. Молчавший до сих пор молодой парень проговорил:
— Да вы не пугайтесь, он шутит.
Тут уже задело Озерова.
— Ну, пугаться мне нечего. Такой расход по плечу. — И он быстро направился к буфету. Мужчины, несколько обескураженные, молчали. Потом пожилой с упреком заметил чернявому:
— Зря ты так, может, у парня и денег-то кот наплакал, да и хватит нам. Выпили уж.
— Так я же пошутил.
— У каждого человека гордость есть.
— Ну ничего. Мы его тоже угостим, — и чернявый вытащил из своей холщовой, аккуратно завязанной сумки сверток с продуктами.
Николай вернулся к столу, неся на тарелке несколько рюмок с водкой.
— Раз так, значит, так, — и чернявый подвинул Николаю тарелку с колбасой и салом.
Озеров поднял рюмку:
— Что ж, со знакомством. Николай.
Мужчины назвали себя. Озеров спросил:
— В район или из района?
— Из района. А вы?
— Да вот до здешнего председателя.
— Какое-нибудь такое-этакое дельце?
— Да, именно.
Молодой парень, чуть насупясь, недовольно заметил:
— К Корягину посетителей — будто к попу на пасху. Вы, конечно, извините. Я это не про вас.
— Я понимаю.
— Умный, значит, хозяин, потому и идут. К дураку не пойдут, — проговорил пожилой.
— Хозяин, как же, — неопределенно и мрачно протянул парень.
— Теперь хозяйничать-то стало потруднее — за каждого поросенка или куренка ответ держи, — заметил Озеров.