Пухов понял, что контакта с хозяином дома не получается. «Может, попугать уходом?»
— Что ж, мне, пожалуй, пора.
— Да что вы, Пух Пухович, товарищ Пухов, я хотел сказать, — не очень связно, но запротестовал Олег. — У нас еще вон сколько снеди!
— Это верно. Но я вижу — хозяин устал.
Пухов повернулся к Озерову и, глядя своими, маслянистыми глазами прямо ему в лицо, начал говорить проникновенно и вкрадчиво:
— У меня закон — никогда не делать вреда хорошим людям.
Озерова покоробило.
— Знаете, Пухов, я тоже стараюсь придерживаться этого правила. Но ведь бывает, что, не делая зла одному, мы приносим вред многим. Вот пример. Завтра в газете вы прочтете материал о ваших делах — итоги рейда по торговым точкам. Вам это будет малоприятным подарком, а покупателям, делу — польза.
Пухов побледнел. То, чего он боялся пуще огня, что всеми силами отодвигал, старался обезвредить, из-за чего, собственно, и пришел сюда — статья в газете, — появится завтра. Он представил, как люди, прочтя ее, будут злословить, как начнутся комиссии, вызовы в райком, в исполком, туда-сюда…
— Но там ведь не все правильно. Проверяли комсомольцы — молодо-зелено. Неужели вы допустите, чтобы оклеветали честных людей?
— Материал проверен. Честных людей никто не трогает. И обсуждать это сейчас бесполезно.
— Николай Семенович. — В голосе Пухова, кроме просительно-умоляющих ноток, появилась неизвестно откуда взявшаяся твердость. — Очень вас прошу приостановить… Обяжете на всю жизнь.
— Сними ты его к черту, этот злополучный загон. От греха… — вступился Звонов.
Озеров хмуро глянул на него, пожал плечами.
— Что ты бормочешь? Газетчик! Номер уже печатается.
Пухов просительно зачастил:
— Ну так что? Вы же ответственный редактор? И если вы не можете, то кто же может?
— Никто.
— А райком?
— И райком не может. Да и нужды нет снимать.
— Значит, не хотите? Так я вас понял?
Озеров перестал себя сдерживать. Его прорвало. «С какой стати я должен миндальничать с этим прохвостом?» — подумал он и вслух сказал, повышая голос:
— Да, вы правильно поняли. Почему я должен это сделать? Чтобы угодить вам? Вы жульничаете, воруете, обираете, обманываете людей, а я должен вас оберегать? Нет, Пухов, не по адресу явились.
Пухов стоял около стола, обтирал салфеткой багровое, вспотевшее лицо. Звонов торопливо старался их успокоить.
— Старики, старики. Что за шум? Будьте джентльменами. Призываю к немедленному перемирию. Ну что ты так разошелся, мсье Озеров? Зачем, куда и почему мечешь стрелы? Подумаешь — событие, какая-то заметка. Ну, сними, черт с ней, задержи, а там видно будет.
Резко повернувшись к Звонову, Николай, прищуря в гневе глаза, бросил:
— Вы, Звонов, оставьте эти советы при себе. Если вас привлекают и не дают спать лавры стяжателей, то вам надо подаваться из редакции, и как можно скорее.
— Значит, у нас в советской торговле работают одни жулики? — фальцетом завизжал Пухов.
Озеров, даже не повернувшись к нему, вдруг успокоился и с холодной вежливостью сказал, как бы кончая разговор:
— Я этого не думаю. А вообще, товарищ Пухов, переговоры наши окончены — соглашение не состоялось. Спокойной ночи.
Он подошел к двери и открыл ее.
Пухов, ни слова не говоря, опрометью ринулся из столовой. Звонов, сторонкой обходя Николая, тоже вышел вслед. Они с Пуховым о чем-то приглушенно, шепотом поговорили в передней, и скоро их шаги простучали по лестнице.
Когда они ушли, Николай долго стоял посреди комнаты. «Вот подлец, — думал он, — хотел купить меня, умаслить. Ворюга проклятый. Правильно я его выгнал, правильно… Ну, а этот наш пустозвон? Он-то что? Какого черта путается с этими пуховыми?»
Через полчаса раздался телефонный звонок. Николай взял трубку. В ней зазвучал басовито-воркующий голос Удачина:
— Озеров? Здорово. Удачин говорит. Как живешь-можешь? Как съездил? Замерз, поди? Знаю, знаю, доложено. Смотри, не заболей. Значит, завтра торговцев громим?
— Идут материалы по райторгу.
— И сильно драконим?
— Материал резкий.
— Кого же, так сказать, препарируем?
— Пухова и его компанию.
— Что, и колхозные дела фигурируют?
— Что вы имеете в виду?
— Ну… взаимоотношения с колхозами — телятки там, поросятки?
— Нет. Завтра идут материалы комсомольского рейда — те, что снимались с номера.
— Но теперь-то они проверены?
— Да, Виктор Викторович. Проверены.
— И все-таки не мешало бы их показать.
— Но вы же их знаете.