После совещания Заградин сообщил Курганову, что комиссия обкома и облисполкома удовлетворила заявку района на семенные ссуды, машинно-тракторным станциям района выделено дополнительно пятнадцать новых тракторов и пять комбайнов.
— И еще одно — самое главное… — Заградин, говоря об этом, чуть помедлил. — Наверху решается вопрос о списании с наиболее слабых колхозов задолженности по государственным поставкам и натуроплате МТС. У тебя в районе, — он посмотрел список, — таких колхозов тридцать два… Но звонить в колокола еще рано. Как решится, пока не знаем. Знаем только одно — есть товарищи, которые там отчаянно дерутся за это. Но есть и такие, которые не менее отчаянно сопротивляются. Так что будем надеяться, но пока молчать. Что же касается Березовки, Нижней Слободы и Пустоши — им можете сказать об этом завтра. Мы на свой страх и риск решили их вопрос на исполкоме — освободили от долгов.
Курганов встал и взволнованно проговорил:
— Не знаю, как и благодарить.
Выйдя из кабинета секретаря обкома, Курганов остановился среди приемной и стал вытирать платком вспотевшее от волнения лицо.
— Что, крепко попало? — сочувственно поинтересовался кто-то.
— Попасть — не попало, а помогли, крепко помогли, — ответил Курганов, широко улыбаясь.
В Приозерье Курганов уехал тут же, едва попрощавшись с товарищами. На сердце было светло. Он думал о том, как порадуются березовцы и другие колхозники.
Сразу же за Ветлужском начинались леса.
Курганов вышел из машины и, не выбирая тропки, прямо целиной углубился в ельник. Давно уж он не видывал такой красоты.
Ели стояли задумчивые, пышно убранные снегом. Иногда стремительная белка прыгала с верхушки на верхушку или ветер трогал их мохнатые шапки — ели вздрагивали и окутывались завесой почти невесомого снега.
Где-то деловито стучал дятел. Михаил Сергеевич долго искал его и, наконец, увидел на старом сухом дереве.
Не жалея своей манишки и нарядных красных штанов, он старательно долбил длинным носом по коре, и дробный стук гулко разносился по всему лесу. Курганов, не торопясь, прошел в глубь леса и скоро вышел на опушку. Отделяя лес от широкого поля, здесь стояла цепочка берез. На их верхушках чернели мохнатые комья, похожие на котиковые шапки. Это были тетерева, устроившиеся здесь поклевать промерзших березовых почек. А сверху, с белесого зимнего неба приветливо светило солнце. Под его лучами все здесь выглядело удивительно ярким, настраивало мысли на торжественный лад. Человек по натуре волевой и не сентиментальный, Курганов не мог без волнения смотреть на красивые места. Какой-нибудь кусочек бирюзового неба или изгиб реки приводил его в мечтательное состояние, напоминал что-то далекое, забытое — детские годы. Вот и сейчас, стоя почти по колено в снегу, глубоко вдыхая чистейший морозный воздух, настоянный на хвое, Михаил Сергеевич глубоко задумался, замечтался. Обеспокоенный его долгим отсутствием, Костя время от времени подавал сигналы.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Совещание районного актива было назначено на двенадцать часов дня, но около райкома уже с утра царило оживление. Подъезжали санки, кошевки, старенькие, видавшие виды «эмки», «газики», полуторки. Люди, устроив свои машины или лошадей, степенно здоровались друг с другом, окликали знакомых, шли в чайную погреться.
Беда приехал, когда уже все места у коновязи были заняты. С трудом найдя место, привязал лошадь, положил ей сена и направился в чайную. У самого входа догнал Корягина.
— Что за актив, Степан Кириллыч, не знаешь?
— Говорят, объединение…
— Какое еще объединение?
— Ну, всех в один колхоз.
— Ничего не понимаю.
Вспомнив, что Корягин — приятель Удачина, Макар Фомич увязался за ним. Но тот или ничего толком не знал, или не хотел говорить.
Так в неведении Беда и пришел в райком. Василий Васильевич Морозов окликнул Беду и показал на свободное место рядом с собой. Пойти или нет? Уж очень не любил Макар Фомич сидеть впереди. Но к Морозову у него были просьбы. Видно, пойти.
— Ну, сосед, как живы-здоровы? — приветливо спросил Василий Васильевич, когда Беда подошел к креслу.
— Да потихоньку. К вам с докукой собираемся… О семенах потолковать. Хочется «розовую скороспелку» завести.
— Сорт добрый.
— Вот то-то и оно. Помоги, выдели пару тонн.
— В обмен или взаймы до осени?
— Да лучше бы до осени, конечно. А то ведь у нас все закрома под метелку выметены.
— Ну что ж, доложу правлению. Подумаем. Соседям помогать надо.