Корягин поднял вверх указательный палец:
— Укрупнились! А укрупнение, как вы сами нам разъясняли, — новый шаг вперед. Ну вот и обмываем, так сказать, этот шаг.
— И сколько же бычков вы съели?
— Одного. Да и бычок-то был так себе. Цыпленок, а не бычок.
— Одного, говорите?
— Одного.
— Точно?
— Или двух? Кажется, двух. Да. Парочку. Но это не бычки, а так себе. Ерунда. У нас теперь стадо-то большое.
— Съели бы и трех, да колхозники не дали. Верно? — зло глядя на Корягина, проворчал Мякотин.
Корягин сразу озлобился.
— Колхозники! Разве это колхозники? От горшка два вершка. Тоже мне колхозники. Я им еще покажу кузькину мать за эту кадриль.
Курганов гневно спросил:
— Слушайте, Корягин, неужели вам не жалко колхозного добра? Резать скот! Да это же черт знает что такое.
— Жалко ли мне, говорите? — Лицо Корягина сделалось вдруг багровым, веселые глазки-пуговки стали темно-синими, слова он почти выкрикивал. — А что мне жалеть? Какой резонт? Я наживал, я старался, а теперь все под одну крышу, в одну графу с соседом? И кто-то будет командовать? Ну, а раз так — пусть.
Корягин вдруг всхлипнул, махнул рукой и закончил:
— Вот сдам колхоз и приду к вам, подбирайте должность.
Курганов смотрел на него зло, левая бровь чуть подергивалась.
— Должность, говоришь, тебе готовить? Да? — Пройдясь по кабинету, он остановился против Корягина. — Должность уж не знаю, найдем ли. А вот судить будем. Непременно будем.
— Это за что же?
— За вред, что принес колхозу. Открытым, показательным судом будем судить. Так и знай. До свиданья.
Корягин хотел что-то сказать еще, но, встретившись со взглядом Курганова, попятился из кабинета.
Когда Корягин ушел, Михаил Сергеевич мрачно произнес:
— Теперь вам ясно, чем руководствуются такие вот корягины? Хлебные местечки терять не хотят. Их, видите ли, с сиденья попросили. Княжить теперь не будут. Хозяин, говорят, хороший. Да какой это, к черту, хозяин? Это самодур, забияка. — Помолчав, уже спокойнее, но так же сурово Курганов продолжал: — Вот что, товарищи. Дело чрезвычайное. Это, если хотите знать, стремление нанести колхозам урон в самый сложный период перестройки. Если не принять мер — вред будет такой, что и представить трудно. Надо немедленно собирать секретарей партийных организаций, председателей колхозов… И чтобы органы власти проявили свой характер. Куда смотрит прокуратура? Милиция? Разве все это их не касается? Вызывайте-ка их всех завтра утром.
Удачин усомнился:
— Михаил Сергеевич. Надо ли все это? Пойдут разговоры по всему району, до области дойдет.
Курганов даже не счел нужным спорить. Он, нахмурясь, попросил:
— Виктор Викторович, я считаю это дело наиважнейшим. Подумайте — и вы согласитесь…
…Ночью Курганов вызвал по телефону Ветлужск и обстоятельно доложил За градину о случившемся. Павел Васильевич встревожился, подробно выспросил о деталях. Все меры, о которых рассказал Курганов, он одобрил и велел информировать его подробнее и чаще. А утром руководители многих областных ведомств и учреждений были вызваны в обком. Предметом разговора был звонок Курганова.
Любители гульнуть по поводу нового шага вперед, как оказалось, нашлись не только в Приозерье…
Глава 18
ЧЕЛОВЕК С УЩЕРБИНКОЙ
На заседании райисполкома обсуждалась работа сельских школ.
Занятые колхозными делами, райком и райисполком как-то перестали последнее время интересоваться школами. Забыли о них на время и сельские Советы и колхозы. И вот исполком получил письмо от нескольких колхозников: в школах нет дров, учителя и ученики мерзнут, правления колхозов не выделяют лошадей, и ребята порой добрый десяток километров добираются пешком. Иван Петрович забил тревогу, послал в села работников райисполкома, в несколько школ поехал сам.
Разговор в исполкоме касался не только дел хозяйственных. Зашла речь и об учебниках, и о программах, о связи школы с колхозами и совхозами.
— По-деловому товарищи подходят, — тихо сказал Мякотин Курганову, чуть нагнувшись к нему.
— Далеко не все, — ответил Курганов и показал глазами на Озерова.
Николай сидел в самом дальнем углу кабинета. Приспособившись на подоконнике, он что-то писал в блокноте и, казалось, совсем не слушал, о чем говорят вокруг. Вот он оторвался от бумаг и рассеянно смотрел куда-то в одну точку. Впечатление было такое, что Озеров ждет не дождется, когда кончится заседание, когда отпустят людей заниматься своими делами.