— Не подведу, Михаил Сергеевич.
— Ну, смотри. Спрос с тебя теперь будет большой.
— Ничего. Выдюжу.
— Ну тогда в добрый час, как говорится. Смотри в оба, зри в три.
Поздно вечером, когда все ушли. Курганов потянулся так, что хрустнули суставы, и схватил Удачина в охапку.
— Вы прямо-таки рады чему-то? — удивленно спросил Виктор Викторович, высвободившись и не приняв шутливого тона Михаила Сергеевича.
— Рад, Удачин, честное слово рад. А разве это не радость — человека не потерять?
— Посмотрим, что будет дальше.
— Посмотрим, посмотрим. А проверки, между прочим, да еще секретарю райкома, надо вести более объективно.
— Но, Михаил Сергеевич… — начал было Удачин. Однако Курганов прервал его:
— На сегодня хватит. Пошли по домам.
Глава 22
ПОЕЗЖАЙТЕ В БЕРЕЗОВКУ
— Садитесь, Озеров. Как, не передумали?
— Нет, Михаил Сергеевич. Не передумал.
Озеров пристально посмотрел на Курганова. Суховатое обветренное лицо, задорные с прищуром глаза. Простая, теплая, немного усталая улыбка. Михаил Сергеевич тоже внимательно приглядывался к Николаю, словно видел его впервые. Расспрашивал о службе, о жизни в Москве, о работе в газетах. Спросил еще раз о семье. Николай, помрачнев, рассказал.
Курганов, помолчав, немногословно посочувствовал:
— Не терзайте себя этим. Одумается же она в конце концов.
— Боюсь, долго мне ждать придется.
Михаил Сергеевич взял Николая за локоть и подвел к большой карте района, что висела на стене между двумя книжными шкафами.
— Вот наша с вами территория. Район — один из самых крупных, из самых отсталых и… самых перспективных в области. Да, да. Именно так. — И Михаил Сергеевич стал подробно рассказывать о Приозерье. Говорил подробно, увлеченно, с задором.
Озеров, не утерпев, заметил:
— Когда это вы все успели узнать? В районе-то ведь недавно?
— Знаю я район пока неважно. А знать надо, ох как надо. Не только каждый колхоз, а каждый лесок, каждую полянку. Я уж не говорю о людях. Без этого просто-напросто нельзя работать.
Помолчав, Курганов проговорил:
— Советовались мы утром. Думаем вас послать в Березовку. Колхоз объединил три артели. Хозяйство получается, неплохое. Около семисот гектаров посевных площадей, немалое стадо. Как, не возражаете против Березовки?
Озеров пожал плечами.
— Я целиком полагаюсь на решение райкома.
— Тогда на том и кончим, — проговорил Курганов и крепко пожал Озерову руку. Проводив его до двери, вдогонку бросил: — А сюда, в райком, по любому вопросу, в любое время…
— Спасибо, Михаил Сергеевич.
Избрали Озерова дружно, без особых сомнений и колебаний.
Сыграла свою роль обстоятельная речь, которую произнес Мякотин, и ответы Николая на вопросы.
Колхозники расспрашивали Николая о его стежках-дорожках, спросили, почему решил ехать в деревню. На этот вопрос Николай ответил коротко:
— В деревне родился, в деревне рос, в деревне и жить хочу.
Но тут же почувствовал, что такого ответа мало, и стал рассказывать подробнее — про учебу, работу, как задумал податься в деревню. О размолвке с Надеждой тоже сказал. Потом подошел и к тому, что произошло в Приозерске. Мякотин упомянул об этом вскользь, Николай — подробнее. Слушали его внимательно, живо реагировали на простой и откровенный рассказ.
После собрания Макар Фомич Беда забрал Николая к себе на ночевку и, как только сели за ужин, прямо заявил:
— Вот что, Николай Семенович, давайте напрямки. Меня вы не бойтесь и не думайте, что мою должность заняли. Я сам райком просил. Мне и бригадирства в Березовке по горло хватит. Нелегкое это дело, когда тебе седьмой десяток пошел. Колеса уже не те. Так что ты не думай об этом. И не робей, помогать будем. Ну, а кто не туда потянет, — взнуздаем, народ у нас таких не любит.
Этот разговор снял с души Николая немалую тяжесть. Он действительно мучился мыслью, что переступил дорогу Макару Фомичу.
Недели две или три ушло на ознакомление с хозяйством. Николай с утра до поздней ночи пропадал в бригадах, оглядывал каждый амбар, каждую машину, каждого телка.
Уханов — бригадир второй бригады, походив с ним целый день по сараям, фермам да складам, утирая рукавом фуфайки пот со лба, проговорил:
— Ты, Озеров, двужильный какой-то. Целый день как заведенный.
Дел у Николая было так много, что еле хватало времени на еду и короткий сон. Никто не вставал раньше его, никто не ложился позднее. Озеров будто преобразился. Все его существо было полно беспокойством и той неукротимой энергией, которая рождается в человеке для любимого дела.