— Что ж, подумать можно… Расскажи-ка подробнее, что и как у вас?
— Да все идет нормально, Михаил Сергеевич. Очень ждали суда над Корягиным. Вся деревня жила этим.
— Ну и как? Согласны с решением?
— Разговоры есть всякие. Многие считают, что легко отделался. Ну сами посудите — что такое полгода принудиловки?
— А как дела в колхозе?
Курганов давно собирался подъехать в Алешино, но никак не удавалось. Его интересовало все: и что нового в колхозе, и как живет молодежь, какое настроение у людей? Василий отвечал на вопросы рассудительно, кратко, но Курганов заметил какое-то отсутствующее выражение его лица, мрачное, угнетенное состояние.
— Ну, а как личные дела? — спросил он Крылова.
Василий не очень охотно ответил:
— Все так же.
И замолчал. Не знал, что говорить, и Курганов. Михаил Сергеевич, вдруг вспомнив всю его историю, покраснел, досадливо поморщился и мысленно упрекнул себя: «Стареть начал, Курганов, важные дела забываешь…» Это был тот редкий случай, когда Михаил Сергеевич не знал, что сказать человеку.
Елена Павловна и Миша терпеливо ждали его. Наконец Михаил Сергеевич направился к ним. Настроение у него было сумрачное, он досадовал на себя за то, что забыл о крыловской истории и ничем не может помочь ему. Не может? А почему?
После окончания сеанса, когда все вышли из Дома культуры, Курганов взял под руку Рощина и прошел с ним немного вперед.
— Ты Крылова знаешь?
— Васю? Конечно. Хороший секретарь.
— Хороший, говоришь? А еще что ты о нем скажешь?
— Еще? Да вроде ничего. А разве у него есть что-либо компрометирующее?
Курганов досадливо поморщился.
— О чем толкуешь? У парня беда личная. — И Михаил Сергеевич рассказал Рощину, что знал. Толя озадаченно выговорил:
— Да, довольно сложная ситуация. А я, понимаете ли, и не знал.
— Вот то-то и оно-то. Помочь надо.
— А как? Как помочь-то, Михаил Сергеевич?
— Как? А вот как. Поехать секретарю райкома комсомола к Корягину и попробовать решить оба вопроса — и о поездке в лес, и о Крылове. Уладить эту вражду. Как, осилишь?
— Спрашиваете? Я удивляюсь и на Зину Корягину, и на самого Крылова — почему они его слушают?
— Ну-ну, ты, дорогой, полегче. С этим Корягиным справиться не так-то просто. Он не одному нервы изматывал. Да и дочь ведь она ему.
— Я поеду, Михаил Сергеевич. Потолкую с этим самым Корягиным, основательно потолкую.
— Хорошо. Так и решим. Но ты имей в виду — дело деликатное.
И Михаил Сергеевич подробно проинструктировал Толю, как лучше, по его мнению, выполнить это сложное поручение.
Через день Толя был уже в Алешине. Василий, увидя входившего к нему в избу секретаря райкома комсомола, удивился.
— Рощин? Что случилось?
Не отвечая на его вопрос, Толя спросил:
— Расскажи-ка мне, комсорг, как у тебя личная ситуация? Не изменилась?
— Какая ситуация?
— Ну не мудри, не мудри. Говори все как есть. Как у тебя с Зиной?
— Что это райкомовцы так моими делами заинтересовались? Позавчера Курганов допрашивал, сегодня ты.
Но Толя был настроен решительно и суховато оборвал Василия.
— Ты отвечай на мой вопрос. Как у вас?
— Ну что у нас? Замкнулась она, отца ей жалко. А тот во всех своих бедах меня винит. Какая тут может быть ситуация?
Толя еще больше нахмурил брови и нетерпеливо встал.
— Ну вот что. Тебе быть наготове. — Он посмотрел на Василия и сурово продолжал: — Небритый, лохматый, рубашка не застегнута. Так не годится, приведи себя в порядок, чтобы блестел как стеклышко. И неотлучно быть здесь или на подступах к Корягиным. Когда надо будет — позову.
Василий мрачновато посмотрел на Рощина.
— Сватом заделался? Ничего у тебя не выйдет.
— Не загадывай. Спорь до слез, а об заклад не бейся. Помни, что я тебе сказал.
…Дом Корягиных стоял в конце деревни и своими высокими окнами смотрел прямо на излучину Славянки. Дом был старый, оставшийся еще от деда, но Степан Кириллович держал его в полном порядке. Сквозь легкую порошу зеленела железная крыша, наличники голубели свежо, стекла — ни одной трещинки, а в палисаднике ни одной сломанной доски.
— Здравствуйте, Степан Кириллович. Можно к вам?
Корягин удивленно посмотрел на Рощина:
— Комсомол районный? Если с добром, заходи.
Анатолий снял ушанку, полушубок, не спеша повесил их на крюк, пригладил волосы и подошел к столу, за которым сидел Корягин. На столе стояло несколько оловянных наперстков, с десяток блестящих ружейных патронов, мешочек с дробью.
— К охоте готовимся? — спросил Толя.