Не обошлось без споров между агрономом и руководителями колхоза.
— Вы, Нина Семеновна, очень уж круто забираете. Нельзя вот так, с бухты-барахты играть цифрами. Шутка сказать, кукурузы пятнадцать гектаров, капусты — десять, весь картофель на квадратно-гнездовой способ. Это, знаете ли, фантазией попахивает.
— Ну тогда довольствуйтесь планами райзо. Так будет гораздо легче.
— Нет. Это тоже не годится.
Макар Фомич со вздохом произнес:
— Я вам одно скажу, как бы мы ни мудрили, а заготовки нам сверстают по старому плану.
Нина задорно возразила:
— А вот с этим уж никак соглашаться нельзя. Дело хоть и трудное, но кое-какая возможность скорректировать план у района есть.
— Будем воевать, конечно, — согласился Озеров. — Но нам надо самим все просчитать и взвесить. В каждой бригаде обсудить предполагаемые изменения плана.
Дня через два Родникова поехала во вторую бригаду к Уханову. Он долго и терпеливо объяснял все, что ее интересовало о полях, севообороте, луговых покосных угодьях, показывал карты. Во всем его разговоре сквозила одна мысль — у них все правильно и разумно. Поэтому правлению колхоза нечего беспокоиться за вторую бригаду, не надо ничего ни ломать, ни изменять.
— Ну, а как же быть с кукурузой? С капустой опять же? — спрашивала Нина.
Уханов пожал плечами.
— Надо поискать другие возможности. Мы — объединенный колхоз. Теперь такие проблемы решать легче.
Нина возвратилась в Березовку полная тревоги. «Ведь если коммунист Уханов так рассуждает, — думала она, — что же нам тогда требовать от беспартийных? Укрупнились пока на бумаге. А на деле все врозь живут — бригадами, будто на хуторах».
В правлении она сразу же рассказала обо всем Николаю. Вид у нее был растерянный. Озеров, заметив это, улыбнулся.
— Ну не надо так мрачно смотреть на вещи, Нина Семеновна. Все утрясется. И вот вам наглядный пример. Вы, верно, знаете, что до сих пор у нас не закончено сведение стада. Третья и четвертая бригады отказались гнать своих коров на ферму в Громово. Доярки заартачились, шум подняли: с какой стати, дескать, мы своих буренок соседям отдадим? Заведующий фермой ко мне: «Как быть?» А я говорю: «Не спешите, пусть женщины поостынут». А потом поручил бригадирам свести их самих в Громово, чтобы они ферму посмотрели. А ферма там у нас получилась не плохая, — с гордостью заметил Николай. — Да и рацион, какой даем коровам, пусть посмотрят. Мы жом из Приозерска возим, и концентраты есть, — опять с чуть заметной ноткой гордости сказал он. — Ну, бригадиры так и сделали.
— Ну и что же? Как доярки? — заинтересованно спросила Нина.
— Вернулись к себе, отвязали своих буренок да скоренько их в Громово. «Что, — говорят, — они хуже громовских, что ли? Громовские-то вон концентраты жуют, со смаком трескают. Это же, — говорят, — безобразие, что нам не объяснили, как дело обстоит».
Но рассказ Нины об Уханове Николая озадачил.
— Нам надо поскорее партийную организацию создавать, вот что. У нас уже семь коммунистов да комсомольцев десять…
А через несколько дней произошло еще одно событие. Приехал Хазаров — бригадир пятой, самой отдаленной бригады — из Рубцова. Был он взволнован, рассказывал путано и сбивчиво.
— Собрались, понимаете, в бывшем правлении и говорят — не желаем. Не желаем, и все тут. Езжай и скажи начальству…
Из расспросов выяснилось, что колхозники пятой бригады раздумали быть в объединенном колхозе. И причина была пустяковая. Начали возить от соседа — Василия Васильевича Морозова семенной картофель. Людей на вывозку картофеля послали из Рубцова, а складывать семена решили в Березовке — здесь были хорошие хранилища.
«Ну вот, мы, значит, картошку для березовцев возим», — обиделись рубцовцы. А тут еще Родникова заявила, что все рубцовские угодья по Славянке будут заняты под капусту. «Это что же, значит, все лето, не разгибаясь, торчать на этой капусте придется? — шумели женщины. — Одним словом, не хотим в объединенном колхозе быть, и все тут».