Толя осветил эти проблемы тщательнейшим образом. Но тех вопросов, что ждал Толя, по которым у него было припасено столько основательных доводов и аргументов, этих вопросов все не было. Толя, нагнувшись к Лепешкину, тихо, приглушенным голосом спросил:
— В чем дело?
— Это вы насчет чего?
— Да по объединению. Пусть высказываются.
Лепешкин также шепотом, приглушенно объяснил:
— Да нет, мы уже того… все обсудили. И у соседей побывали. Они тоже согласные.
— Эт-то как же? Почему? Зачем же тогда собрание?
— Как зачем? — шипел в ответ Лепешкин. — Юридически оформить надо? Надо. А насчет разъяснения — вы же очень здорово все разъяснили.
— Что это вы шепчетесь? На миру секретов не бывает, — раздались голоса со скамеек.
Лепешкин поднялся.
— Товарищ Рощин интересуется насчет объединения. Как мы смотрим на этот вопрос?
Кто-то обиженно заметил:
— А Дубки в последних никогда не ходили.
— Вы, товарищ Рощин, между прочим, имейте в виду, что Дубки — это не просто так, деревенька. Мы, между прочим, по урожайности капусты в первой пятерке по области были.
— А удойность? Много ли в районе было ферм с тремя тысячами литров молока на корову?
— Одно только плохо у нас, — это сказала та самая — С пушистыми бровями, — что все это было да быльем поросло…
На эту реплику ответило сразу несколько голосов:
— Ну и что? Не только у нас быльем-то поросло. Выше головы не прыгнешь. Легко упасть, а подняться-то попробуй…
— Надо не охать, а подыматься.
— И то верно.
Словесная перепалка длилась долго. Толя начал беспокоиться, как бы эти споры не погасили возникший энтузиазм, но Лепешкин его успокоил:
— Все будет в ажуре.
За объединение с соседями Дубки проголосовали единогласно…
Толя Рощин встал и торжественно произнес:
— Поздравляю вас, товарищи рассветовцы. Данным, в известной степени историческим собранием заканчивается работа по укрупнению колхозов Приозерья. Следовательно, вы завершили переход нашего района на новый этап жизни колхозной деревни.
И он помчался в сельский Совет звонить Курганову.
Курганов после разговора с Толей долго молча ходил по кабинету и все думал об этом звонке. Он ясно представлял себе Дубки — маленькую деревушку с кургузыми, притулившимися к ветлам домиками, узенькую, занесенную снегом улицу, Степана Лепешкина, лохматого, вечно небритого, всегда спешащего и занятого, но чем-то симпатичного Курганову. «Будем выводить в люди Дубки». Михаилу Сергеевичу припомнились некоторые передовые колхозы, как «Борец» под Бронницами, «Победа» под Дмитровом. Нормальные улицы с новыми избами и коттеджами, с палисадниками, забитыми золотыми шарами и сиренью, современные хозяйственные постройки из белого силикатного кирпича… Будут, будут и Дубки жить по-людски.
Курганов позвонил в гараж, быстро оделся и вышел на улицу.
— Бензин в баке есть? — спросил он Костю.
— Не бедствуем.
— Тогда поехали.
Удивительно разнилась между собой вечерняя жизнь деревень. В одной — полные окна света, говорливые, веселые стайки молодежи на улицах, в других — гнетущая тишина, тусклые и подслеповатые огоньки в окнах. И все это зависело от одного — от состояния дел в том или ином колхозе.
Вот и Болотово. Оно возникло неожиданно, сразу за перелеском. Деревня уже, видимо, спала, хотя еще было не поздно. Не светилось ни одно окно, не было слышно ни одного голоса. Курганов посмотрел на часы. Стрелки мерцали на восьми.
— Да, — тихо проговорил он, — рановато спать ложатся болотовцы.
— А что же им делать, Михаил Сергеевич? Керосин жалеют.
— Вот то-то и оно, что керосин. А ведь пора бы уж вроде и без него обходиться.
— Конечно, пора.
Дома сонно жались друг к другу, прятались за высокими палисадниками, будто стыдясь своего неказистого вида. Недалеко от Болотова им встретилась большая группа молодежи. Ребята и девушки шли, тихо о чем-то переговариваясь.
— Что так притихли? — спросил Курганов, обращаясь к девчатам, стайкой окружившим машину.
— Устали, Михаил Сергеевич.
— Ого! Узнали, смотрите, какие востроглазые.
— Ну, а как же? Милого узнают по походке, а начальство по машине.
Подошла группа юношей. Узнав Курганова, они тоже вступили в разговор.
— Нет, вы нам объясните, товарищ Курганов, почему у нас такое несоответствие? Приходим, понимаете, в Алешино. Сеанс уже идет. Ну что тут сделаешь? Смотрим. Со средины. Ну посудите сами, разве можно чего понять разумному существу? После сеанса просим показать начало. А механик — жила. Если, говорит, все деревни будут ходить в кино, когда им вздумается, то я должен буду крутить свою технику до утра.