Удачин и сам был не рад, что сказал это. Собрание вдруг загудело, людей будто подменили.
Говорили и Беда, и Уханов, и Хазаров, и колхозники, что до сих пор сидели молча. Коммунисты не просто выступали, не просто спорили, они предлагали, спрашивали… Один за другим сыпались вопросы:
— А если мы вместо овса посеем горох? И нам лучше, и государству. Он у нас здорово родится…
— Капусты сдадим не пятьсот центнеров, а, допустим, девятьсот — годится?
— Картофеля тоже вдвое больше. Плохо?
— Кто живет посевернее, пусть ленок растит, у кого овес родится — пусть овес сеют, а мы за них капустку…
Виктор Викторович, слушая эти вопросы, реплики, предложения, думал: «Распустили мы людей. При Баранове не то было: цыкнул бы — и все, и точка. А теперь? Попробуй. Товарищ Курганов такие турусы на колесах разведет…»
Он уже устал и думал о том, как бы поскорее закончить собрание. Ему вдруг все здесь сделалось чужим, ненужным. «Ну горох там, овес или вика? Какая мне разница? Чтобы кто-то вроде товарища Озерова или Курганова получил за меня, за мои труды и усилия славу, аплодисменты, одобрение начальства? К чертям. Пусть сеют, что велено». Он хотел сказать об этом резко, но раздумал и решил сделать иначе: поручить правлению еще раз все подсчитать и затем приехать в Приозерск.
— А вы нас там будете поддерживать? — прямо спросила Нина. Удачин, пожав плечами, суховато ответил:
— Гарантировать не могу, план сверстан и по району, и по области.
— Но переверстать его еще можно, Виктор Викторович. Уж поверьте…
После собрания, когда Удачин собирался уезжать, Макар Фомич предложил:
— А может, перекусить бы. Вам — на дорогу, нам — на сон грядущий. А?
Озеров и Удачин молчали.
Беда спросил:
— Ко мне пойдем или к вам?
Озеров пожал плечами:
— Пожалуйста, можно и ко мне.
— Пойдемте, Виктор Викторович. Он как-то накормил меня довольно вкусной жареной колбасой.
Виктор Викторович, подумав немного и взглянув на часы, согласился.
— Колбаса — самое популярное блюдо у свободного мужского населения, — проговорил Озеров.
— Это как — свободного? От чего и от кого? — спросил Удачин.
— От милых женских рук, — ответил Николай.
Удачин промолчал. Когда же вошли в избу, Виктор Викторович заметил:
— О, да вы, Озеров, оказывается, действительно живете на холостую ногу. А что же жена? Все еще не приехала?
— Нет. Пока не приехала.
— Но женская рука здесь все-таки чувствуется. А? Факт, факт, чего там. Уж не агрономша ли тут чистоту наводит? — Виктор Викторович шутил чуть покровительственно, не замечая, что получается у него грубо и развязно.
Николай, возившийся со сковородками, выпрямился и недоуменно посмотрел на Удачина.
— Нескладно шутите, Виктор Викторович. — И сказано это было так резко, что Удачин поспешил сгладить неловкость.
— Ну хорошо, хорошо, буду иметь в виду, что вы не понимаете шуток.
Макар Фомич, сидевший молча, строго проговорил:
— Нину Семеновну мы знаем с махоньких. Она наша, березовская, — и больше ничего не добавил. Он считал, что этим все сказано достаточно ясно.
За ужином неловкость прошла. Говорили о разном. Удачин рассказал кое-какие районные новости. Макар Фомич все порывался продолжить спор о плане колхоза.
— Хватит, Фомич. Вот приедешь в Приозерск, тогда и добивай нас своим красноречием, — шутливо отмахнулся от него секретарь райкома.
Через час Виктор Викторович уехал. В пути, перебирая в памяти события вечера, он подумал: «Да, зубастый народ пошел». Потом пришла и долго не оставляла мысль: «А почему так вспылил Озеров, когда я пошутил с ним о Родниковой? Ох, боюсь, что неспроста это…»
А Озеров после отъезда Удачина долго не мог ни за что приняться. Приезд Виктора Викторовича оставил у него в душе гнетущий, тяжелый осадок.
Глава 28
«ПТИЧИЙ ГЕНЕРАЛ» ДЕЙСТВУЕТ
Отченаш возвращался в Крутоярово из племрассадника. Полуторку трясло и подбрасывало на неровной мартовской дороге, и каждую такую колдобину Отченаш отчаянно проклинал. Он вез триста гусят, беспомощных, зябких, пискливых. Через каждый час останавливали машину, Иван залезал в кузов, осматривал ящики, заботливо и добродушно разговаривал со своим грузом.
— Что, холодновато? Действительно, февраль жестковат в этом году. Норд-вест зудит и зудит. Мы его знаем. Одним словом, штормит на полную катушку. Но ничего, скоро доберемся, а там у вас такие роскошные кубрики, что одно удовольствие.