Но Ивану и его поклаже явно не повезло. Когда до Крутоярова оставалось каких-нибудь пятнадцать километров, что-то случилось с машиной. Шофер нырнул под капот и стал ковыряться в моторе. Отченаш, обеспокоенный, тоже вылез из машины. Но и вдвоем они ничего не могли сделать.
— Видимо, бензонасос отказал, — высказал предположение шофер.
— Насос, насос. Надо с собой нужные части возить, — разозлился Отченаш. — Ты понимаешь, что может быть, если мы через час домой не доберемся? Все гусята померзнут. Понимаешь ты это?
А гусята, словно поняв, что речь идет о них, подняли вдруг встревоженный, разноголосый писк. Иван бросился в кузов. Щели брезентового полога были закрыты плотно, но в кузове становилось холоднее. Борта машины, обитые полосками железа, крепежные крючки, предохранительная решетка на заднем стекле кабины, покрылись инеем. В отчаянии Отченаш бросился к шоферу.
— Слушай, ехать надо, а то погибнет птица, ну обязательно погибнет.
— А я что — бог? Машина — это тебе не гусь и не амеба какая-нибудь, у нее не одна тысяча частей. Попробуй узнай, что сломается. Придется в МТС идти, заменим насос или подремонтируем.
— В МТС? А где она? Далеко?
— В Болотове. Километра три отсюда.
Иван трагическим жестом показал на кузов грузовика.
— Ну, а что с ними будем делать?
— Да ничего им не сделается, не померзнут твои паршивые птенцы. Полчаса туда, полчаса обратно. Час-полтора. Дождутся.
— Да ты что? Они уже озябли. Слышишь, как пищат? Нет, так нельзя. Давай так: ты останешься здесь, а я побегу в это самое Болотово. Давай твой чертов насос. — И, расспросив о дороге, Отченаш помчался в МТС.
Насоса, однако, здесь не оказалось, старый же ремонтировать было некому — слесарь и механик уехали в Алешино.
Прошло уже, наверное, около часа, как Иван ушел от машины. «Померзнут чертенята, обязательно померзнут», — в отчаянии думал он и нервно бегал из угла в угол по тесной диспетчерской. В это время его взгляд упал на диван, где он только что сидел. На валике лежало аккуратно свернутое стеганое одеяло. Отченаш молча стоял с минуту, что-то усиленно обдумывая, потом, повернувшись к дежурному, хрипло проговорил:
— Вот что, дорогой, у меня к тебе две просьбы. Первая — как только появится слесарь — пусть срочно чинит насос. А вторая — одолжить вот это одеяло.
— Для чего?
— Для спасения соцсобственности.
— Да, но оно принадлежит лично директору.
— Все равно. Забираю. И вот что скажи, народ в вашем Болотове как? Ничего? Сознательный?
— Народ как народ, люди как люди.
— Ну ладно. Бывай здоров. Через час вернусь за насосом. — И, зажав под мышкой свернутое одеяло, Отченаш торопливо вышел на улицу.
Запыхавшись, он вошел в крайнюю избу. За столом сидел паренек лет десяти. Вертя пальцем русый хохолок, он сосредоточенно читал какие-то записи в тетради. Иван поздоровался.
Парень удивленно ответил и встал из-за стола.
— Твоя фамилия как?
— Кудряшов.
— Имя?
— Юрка.
— Пионер?
— А как же.
— Так вот что, товарищ Кудряшов. Я директор птицефермы колхоза «Луч». Еду из области, везу гусей. Молодняк. Машина встала, и гусята погибают. Нужна помощь. Надо собрать одеяла. Теплые.
— Одеяла?
— Да. Теплые одеяла, чтобы накрыть их, укутать. Иначе триста замечательных породистых гусят померзнут. Понимаешь?
— Понимаю, конечно. Берите, пожалуйста. У нас два одеяла. Мое и мамкино.
— Хорошо. И знаешь что? Пойдем-ка со мной по домам. Поможешь.
— А что я должен буду делать?
— Агитировать. Разъяснять значение гусиного поголовья.
— Ладно, пойдемте.
По пути к соседнему дому Юрка остановил Ивана:
— Здесь тетка Агафья живет. К ней, пожалуй, не стоит.
— Почему?
— Не даст она.
— Это как так — не даст? Не может этого быть, чтобы на нашей земле проживал такой вопиюще несознательный элемент.
Иван толкнул калитку. Хозяйка — сухая высокая старуха в белом платке на голове, в шубейке-безрукавке — стояла у окна и подслеповато вдевала нитку в ушко иголки. На лавке лежал рюкзак, до половины наполненный какими-то вещами.
— Здравствуйте, бабушка, — приветливо поздоровался Отченаш. — Вроде как бы в поход собираетесь?
— Здравствуйте, — невозмутимо, даже не повернув головы, а только скосив глаза на вошедших, ответила Агафья. — Зачем пожаловали?
Юрка стал торопливо объяснять:
— Тетя Агафья, этот товарищ из колхоза «Луч», он везет гусят.