— Да, но молоко — это ведь не вода в колодце.
— Да, но гуси — это ведь тоже не что-нибудь такое, а гуси. Ну ладно, не даете молока, давайте обрат, но, конечно, побольше.
— Еще что? — страдающе вопрошал Василий Васильевич.
— Концентратов подбросить надо, картошку опять же вареную они хорошо кушают.
— Ах, хорошо кушают! — ворчал председатель. — Они черта с рогами сожрут, эти спасители Рима, им только дай волю…
Но видя, что Отченаш невозмутимо стоит у стола, подписывал требование.
«Гусиный генерал», «птичий директор», «цыплячий бригадир» — такими кличками награждали Ивана колхозные шутники, однако он не обижался и добродушно отшучивался:
— Ладно, ладно, согласен. Только не забывайте, что цыплят по осени считают.
Гусиное стадо постепенно веселело. В бывших сенных сараях стоял разноголосый звенящий шум. После утреннего кормления гусят выгоняли на улицу для прогулки. Первое время они никак не хотели ходить по тропинкам вокруг фермы, сбивались в кучки, жалобно пищали и старались удрать в помещение. Тогда Иван придумал такое: он шел по тропке и разбрасывал кусочки мелко накрошенного хлеба, смоченного в молоке. Для этого он забирал все отходы в чайной и детском саду. Гусята довольно быстро разобрались, что, если бежать за этим высоким двуногим существом, можно полакомиться. И они бегали торопливо, с нетерпением обшаривая своими красноватыми клювами всякий бугорок на тропинке. Скоро это вошло у них в такую твердую привычку, что без Отченаша они ни за что не хотели совершать прогулок. И Иван, ничуть не смущаясь, шествовал вокруг фермы, а за ним, словно серые клубки, катились и катились шумливые косяки гусят.
Когда Отченаш убедился, что гусята окончательно прижились, его все больше стала занимать мысль об утином стаде. Деньги, ассигнованные на ферму, у него еще оставались, и он уговорил Морозова вновь послать его в область.
— Так ведь мы же не давали заявки на утят? Не дадут.
— Дадут, Василий Васильевич. Я их уговорю. Понимаете, на этих днях у них выход пекинок будет, а ведь пекинская утка — это золото, настоящий клад.
И вот Отченаш снова в пути. Но теперь, наученный горьким опытом, он едет во всеоружии. В кузове машины у него брезент, несколько одеял, сено — это если утята будут мерзнуть. Но на этот раз поездка прошла благополучно, почти без особых приключений, если не считать одной встречи на дороге. Под ровное посапывание мотора Иван то ли задремал, то ли просто забылся немного. Из полусонного состояния его вывел настойчивый продолжительный сигнал обгонявшей их машины.
«Кто это так спешит?» — подумал моряк и опустил боковое стекло, чтобы посмотреть.
Разбрасывая рыхлый снег, их стремительно обгонял «пикап». Иван хотел было закрыть окно, но вдруг обмер. Рядом с шофером сидела Настя Уфимцева. Ну, честное слово, это была она! Челка каштановых волос, выбившаяся из-под шали, задорный, даже, пожалуй, чуток вызывающий взгляд. Да, конечно, она. Отченаш круто повернулся к своему водителю.
— Выручай, друг. Вопрос жизни и смерти. Видишь тот «пикап»?
— Вижу.
— Надо догнать и перегнать.
— Это зачем же?
— Надо. Позарез.
— Машина-то колхозная, ее беречь надо.
— Эх ты, черствая душа. Полцарства за коня, как говорил кто-то из классиков. Царства у меня нет, а двадцатка твоя, если перегоним ту колымагу.
— А не обманешь?
— Полундра. Все будет в порядке. Жми.
Полуторка, взвыв мотором, ринулась вперед.
Вот «пикап» серой точкой замаячил впереди. Точка становилась все явственней и ближе, а через пятнадцать или двадцать минут — машины уже почти рядом.
«Пикап» остановился на окраине деревни, около школы. Из него легко выпрыгнула девушка в пуховой шали. Она энергично стала притоптывать ногами в черных аккуратных чесанках, чтобы размяться. А Отченаш смотрел на нее с грустью.
Девушка заметила это.
— Вы что так смотрите, товарищ?
— Да так. Есть причина. Ведь вы не Настя Уфимцева?
— Нет, я не Настя Уфимцева, — в тон ему ответила девушка и улыбнулась.
— Прошу прощения, — откозырял Отченаш и, вздохнув, стал садиться в машину.
— Что так скоро? От ворот поворот? — пошутил шофер.
— Хороша Маша, да не наша. Поехали.
— А как насчет взаиморасчетов? Не забыл?
Отченаш вздохнул:
— Придется раскошеливаться…
Видя мрачное настроение пассажира, шофер попытался его развлечь разговором.
— Думаете, толк будет? — спросил он.
— От чего?
— Ну, от этих пискунов, что везем.