– Я с Климом встречалась, – стараясь говорить ровно, ответила Ксюша.
– Ну, наконец-то! Свершилось! Мне больше всего в этой ситуации нравится, что ты теперь Буклеева, эту бабу визгливую, пнешь! Или уже?
– Уже! А он действительно визжал! Не поверишь – голосок тоненький, личико все красными пятнышками покрылось! Ну, зрелище! – улыбнулась Ксюша.
– Мы с Сонькой давно предупреждали, но ты же не слушаешь! – махнула рукой Вика. – Клима-то сама нашла?
– Можно и так сказать. Под колеса попал. Я его из лужи выудила, – Ксюша улыбалась, рассказывая о встрече с Климом.
– Ксюха, это – судьба! Только, жаль, десять лет потеряно…
– Да… женился, ребенок. Правда, как выяснилось, он ребенку не отец.
– Уже хорошо. Нагуляла женушка?
– Да, история с женитьбой банальна. Вика, мы словно и не расставались. А как он ругался, что я его обманула с дедом!
– А зачем обманывала-то?
– Хотела точку поставить. И поставила. Он сегодня мне признался, что в тот день, когда я определила его в родственники, и понял, как я ему нужна.
– Что имеем, не храним, потерявши – плачем. Так?
– Что-то вроде.
– Что дальше?
– Дальше? Ничего. Климу работу в Штатах предложили. На днях вопрос решается. Вновь расстаемся. С той разницей, что в этот раз из страны уезжает он…
– Бросай все, езжай с ним.
– Ты с ума сошла? У меня банк, работа! – Ксюша безнадежно махнула рукой.
– Вот-вот! Работа. Тогда – учеба, теперь – работа. Потом еще какой-нибудь предлог найдется. А там, глядишь, очередной Маратик для отвода глаз, чтобы отстали, так?
Ксюша промолчала. «Господи, ты всю жизнь меня ставишь перед выбором! Ладно, в семнадцать лет мне помогла Агнесса, сейчас-то как быть? Господи, помоги!» – взмолилась она мысленно.
– Ты на Бога-то не надейся. Своей головой думай, – сказала Вика рассеянно. – Что же их так долго нет?!
Она устало опустилась на стул.
– Машина! – Ксюша метнулась к окну. – Иван!
– Один? – Вика отчего-то боялась подойти к окну. – Странно, где он Гурского потерял?
Она закрыла глаза.
– Вика, что?! – Ксюша бросилась к ней, заметив, как побледнела подруга.
– Авария. У него что-то с машиной. Она горит, – прошептала Вика, ужаснувшись от «увиденной» картины.
Глава 15
Любила бы она детей, хотела бы детей, такого мальчонку и родила бы. Как игрушку, чисто для себя. Но родить-то как раз и не придется. А все эта сука…
У нее, как обычно, при воспоминании о Соньке Риттер и ее папаше, попытавшемся все решить деньгами, от приступа злости заболела голова. «Слабое место», как ей сказали в больнице, из-за травм слабое. А какое не слабое? Живого места, можно сказать, нет на теле. Девки бьют жестоко, не щадя и не обращая на стоны жертвы никакого внимания. Так и ее били…
Она еще раз посмотрела на спящего мальчика. Близкое к жалости чувство проснулось в ее очерствевшей душе. Малец, конечно, ни в чем не виноват. Но как еще можно достать его мамашу, как сделать той больно, да так, чтобы жила, мертвея с каждым днем? Чтобы подыхала медленно от тоски по кровиночке? Чтобы вся ее сытая жизнь вытекала из нее по капле, а потом, когда потеряет всех, кого любила, чтобы сама себя кончила. Как и ей когда-то хотелось. Уйти от боли, одиночества, ненужности.
…Не нарисуйся папик тогда, не было бы ее на этом свете. А раз уж задержалась… Двоим им с Сонькой в этом городе не жить! Она уедет, как только все закончится.
Она честно пыталась простить. В минуты, когда боль отступала под воздействием лекарств. И когда, беспомощно передвигаясь по квартире в инвалидной коляске, не видела способа достать Соньку.
В день, когда сообщили, что Риттер умер, вдруг поняла: началось возмездие. Помимо ее воли, по воле небесной…
Она пригляделась: у мальчика дрогнули ресницы. Она совсем небольшую дозу снотворного вколола, должен быстро прийти в себя. А доверчивый у Соньки сын, непуганый.
Старуху не жалко. Интересно, кто она Соньке? То ли мачеха, то ли свекровь. Как-то туманно ей старые подружки из двора про семью Риттеров рассказывали. Вроде папаша перед смертью именно на этой женщине женился. А Сонька за ее сыночка, Гурского, замуж вышла. Сложно у них, запутанно. Зато теперь все просто: нет старушки. И мужа нет…