Марго похолодела. Вот отчего в трубке щелкало, когда она звонила! Телефон на прослушке у ментов! Слава богу, она с мобильного звонила. А вдруг засекли? Как Софья разговаривала? Да вроде спокойно. И на встречу согласилась. Ба! Так поэтому и согласилась, что… Возьмут ее, Марго, сразу же возьмут. Под белы ручки и – в кутузку. Вот влипла! Да что ж так не везет-то! «Хорошо еще, Таньку послала за домом посмотреть. А то пришла бы завтра… Ох!» Она поймала на себе насмешливый взгляд своей гостьи.
– Ну! Что уставилась? Тебя кто-нибудь там заметил, во дворе?
– Да там народу полно. Кому я, на хрен, сдалась? – бросила та презрительно.
– Ладно. Сейчас вали к себе в богадельню. И не высовывайся.
– А ты что делать будешь?
– Что-что! Сматываться. Вещи сейчас соберу на несколько дней, – собственно, куда ей идти, Марго не знала. Была одна зацепка – Каша мог помочь с временным жильем. Она набрала номер его телефона и тут же вспомнила, что тот на днях уехал на море. То ли в Турцию, то ли в Италию. «Вот гад, сам мне про Соньку рассказал, можно сказать, подтолкнул на дело, и слинял!» – тут же перевела она стрелки на него.
– Может, откроешь? – Гостья настороженно прислушалась. – В дверь звонят!
– Нет!!! – Ей стало страшно.
– Открывай, хуже будет. Все равно свет в окне видели, – мрачно изрекла та и сама пошла к двери.
У Марго подогнулись колени, и она рухнула на табурет.
– Маргарита Ивановна Ляшенко? – Перед ней стоял высокий мужчина с папкой в руках. – Следственный отдел, Борин Леонид Иванович. Вы не могли бы ответить на несколько моих вопросов?
– Да, – почти прошептала она в ответ.
– Номер 8927….5 принадлежит вам?
– Да. Но я же заблокировала! – неожиданно для самой себя выпалила она.
– Очень хорошо. Значит, отрицать факт звонка Гурской Софье Александровне сегодня, в одиннадцать тридцать, вы не будете?
– Нет, – помотала она для достоверности головой.
– Скажите, Маргарита Ивановна, – Борин присел на стул, – зачем вы звонили Гурской? И зачем отправили ей вот это письмо? – Он показал знакомый конверт.
Марго смотрела поверх головы Борина на ухмыляющуюся калеку и вдруг выпалила, указывая на нее пальцем:
– Это все она! Она знает Софью с детства, жили в одном дворе! Она все про нее знает! И это она подговорила меня на шантаж. Она – уголовница. Спросите у нее сами!
– Обязательно спросим, – Борин даже не обернулся. – А сейчас на мои вопросы ответите вы.
Марго смотрела, как ее подельница пытается задом продвинуться к двери. Ей вдруг стало смешно: еще пара шагов, и та упрется в широкую грудь стоящего в коридоре молодого мужика в штатском.
– Вы меня арестуете?
– Вам придется ответить за то, что вы сделали.
– А что я такого сделала? Просто позвонила, договорилась о встрече. Что тут незаконного? А письмо? Ну, написала. Может, хотела напомнить о прошлом? И что? За что я отвечать должна? – осмелела вдруг Марго.
«И она права. Факта вымогательства денежных средств не зафиксировано», – подумал он казенной фразой.
– Что вы знаете о похищении Гурского Антона? Какое отношение вы имеете к смерти Гурского Александра? – Борин смотрел на женщину и понимал, что тут пусто. Маргарита Ляшенко была напугана так, что боялась сказать хоть слово. Ему даже стало на миг жаль эту молодящуюся женщину с вытравленными до белесости жидкими волосами.
– Я… не… Я бы не смогла… Вы что?! Это же ребенок… А убить?! Да вы что!!! – выкрикнула она, бледнея все больше.
– Хорошо, собирайтесь. Вы задержаны до выяснений обстоятельств дела.
– Меня? В тюрьму?! – Марго словно приросла к стулу.
– Для начала – в следственный комитет, зафиксируем ваши показания. А вас я прошу назвать свое имя. – Он повернулся к молодой, но на вид уже изрядно потрепанной жизнью женщине. – К вам тоже будут вопросы.
Глава 25
Валерия Георгиевна выглянула в окно, и ее удивило, что во дворе так тихо. Ни детей, ни старушек на лавочках.
Так было и вчера вечером, когда она, зажав в кулаке бумажку с адресом, топталась на пятачке перед подъездом, решая, здесь ли квартира номер пять. И спросить было не у кого. Одинокая пятиэтажка стояла на пустыре, почти со всех сторон окруженная гаражами. Ветви двух деревьев, высаженных еще, наверное, в хрущевские времена, нависали над песочницей с покосившим грибком. Чуть дальше стояла лавочка с отломанной спинкой и из земли торчали два пенька, бывшие, видимо, когда-то ножками стола. У подъезда, возле которого остановилась Валерия Георгиевна, горел одинокий фонарь – единственный во всей округе. «Какое убожество. Ну, Викуся, ты и сука!» – обозлилась она в очередной раз на дочь, загнавшую ее на эти выселки. Квартира, собственницей которой она теперь являлась, оказалась в соседнем подъезде, да и подъездов было всего два. Никто не выглянул из квартиры напротив, когда она возилась с замком. Ей подумалось, что в доме, кроме нее, никто не живет. Она даже не стала осматривать свои владения, добрела до кровати (ее кровать, еще супружеская – Вика перевезла часть мебели из их прежнего дома), рухнула на нее и заснула…