– Да. Соньке опять пришлось бы отрабатывать у него. Ну, мужиков обслуживать, понимаете?
– Понимаю, – ответил Борин. На самом деле он не понимал: что же такое могло произойти у пятнадцатилетней девочки, красивой и небедной, если она за деньги соглашалась ложиться под кого попало!
– Мы дождались Ларцеву в сквере, та задержалась в школе. Кто-то ее толкнул, Сонька, кажется, она упала. А потом они вдвоем с Косовой ее били, а я так, немного, – женщина совсем согнулась на стуле, пряча глаза. – Потом менты, то есть милиционеры, откуда-то набежали. Соньку и Косову взяли.
– Как вы познакомились с Маргаритой Ляшенко? – резко сменил он тему. О драке Борин знал уже все.
– Я вышла из больницы, где лежала после того, как меня избили. Денег не было, жить мне негде. Марго, то есть Маргарита, нашла меня в парке, когда я уже почти околела от холода. Да еще и ноги болели, мне их арматурным прутом перебили. В больнице так, подлатали раны, а долечиваться домой выписали. Домой… дома у меня не было. Мамашка моя пропила, пока я на зоне парилась. Марго меня на себе до машины доперла, домой привела. Отогрела, поесть дала. А потом устроила меня в пансионат для инвалидов.
– О драке, в которой участвовала Риттер, вы ей рассказали?
– Я. И еще кто-то. Она мне не говорила кто. Я думаю, Каша. Марго его знает. И развести Соньку на деньги она придумала. У нее долги. Я знаю, она заняла десять тысяч на квартиру, выкупить ее захотела. А скоро долг отдавать. Вот тут про эту драку она и вспомнила. Решила, муж Сонькин ничего про нее не знает, раз замуж взял. Кто же захочет на бывшей шлюхе и чуть не убийце жениться?
Все это Борин знал от Маргариты Ляшенко. И ему было ясно, что к похищению мальчика эти две женщины отношения не имеют.
– Вы что-нибудь знаете о судьбе Анны Ларцевой?
– Соседка бывшая сказала, что они все уехали. Неизвестно куда. И, кажется, у Аньки нашелся отец. Доктор какой-то.
– Как нашелся?
– Ну как? У нее, как я помню, были только мать и бабушка. Наверное, папаша объявился. От кого-то же Аньку мать родила!
– Да, конечно, – сделал себе пометку Борин. Нужно будет расспросить бывших соседей Ларцевых подробнее. В городской базе данных Анны Ларцевой нет. Но она могла сменить фамилию. Выйти замуж, например. Или взять фамилию этого самого, внезапно объявившегося в ее жизни отца.
– Хорошо, Татьяна Петровна. Подпишите вот здесь. Адрес проживания не меняйте. – «Да куда ей деться из богадельни?» – пронеслось в голове. – Возможно, у нас будут к вам еще вопросы.
Татьяна Васина была третьей участницей драки. Ей удалось убежать, когда задержали Косову и Софью Риттер. Взяли Васину годом позже за воровство.
Борин решил уйти пораньше. Хотя, как он подозревал, дома его никто не ждал. Даша с дочерью вполне могли быть на даче Беркутовых.
Так редко случалось, когда он был в квартире один! Уже и не вспомнить, когда открывал дверь, а встречала тишина. Он не любил, чтобы тихо, это напоминало холостяцкую жизнь, когда и дом-то домом можно было назвать с натяжкой, так в нем было казенно пусто. Лишь переехав к Даше, Борин с удивлением понял, что скатерть со свисающими кистями на круглом столе, куча мягких подушек на диване, тройной слой штор на окне в гостиной, в этом всем можно жить. Да еще как! Оказывается, подушка под усталый бок и мягко пропускающая отсвет вечернего фонаря полупрозрачная шторка создают покой. А этого как раз и требовало его измученное суматошным рабочим днем естество. И есть можно из тарелки, а не со сковороды, так вкуснее, и глаза не мозолит истертая временем клеенка, еще и прилипающая к локтям, так как промыть ее толком нет ни времени, ни умения. Умеет он только ловить преступников.
Борин босиком прошлепал на кухню, тапки он обычно забывал возле гардероба, надевая утром брюки, и увидел записку, написанную неровным почерком Даши. Порадовавшись за жену и дочку (уехали в Лесинки, свежим воздухом дышат!) и пожалев себя, он полез в холодильник. Голод ему не грозил: заботливая Даша сварила ему кастрюлю щей и нажарила котлет.
Из головы не выходило дело о похищении Антона Гурского. Он не произносил этого вслух, пытался об этом не думать, но мальчика могло уже не быть в живых. Борин с самого начала надеялся, что за малыша запросят деньги. А денег у Гурских никто не просил. И еще пугала Борина уверенность Софьи в виновности бывшей подруги. Но еще больше пугало то, что она винила во всем себя.
Борин поужинал и, вымыв посуду (уж очень инородно смотрелись грязные плошки в чистенькой Дашиной кухне), достал из папки принесенные домой документы.
По-прежнему версий было три. Первая все-таки выкуп. На это мог решиться только человек, плохо знавший финансовое состояние Гурских. Гурский не был единственным владельцем фирмы. Гурский не мог решить ни одного финансового вопроса без партнеров, одним из которых был его родной отец, проживающий в США. Требовать большие суммы с Гурского смысла не было: из дела он деньги не вынет. Сам же Гурский крупной суммой наличности не располагал. Быстрого дохода от такой операции преступник не получит. Да и опять же, хоть кто бы позвонил!