– Кто ваш отец?
– Врач-кардиолог. Когда они встретились с моей мамой, он работал в кардиоцентре. А мама ухаживала за выздоравливающей после инфаркта бабушкой Кирой. У них было всего одно свидание, а в результате родилась я. Расстались по нелепости, не поняв друг друга. Сейчас они вместе в Германии, папа заведует клиникой своего сокурсника.
– Вы говорите, что встретились с отцом, когда вам исполнилось пятнадцать…
– Да. Я тяжело болела и лежала в больнице. Мама ухаживала за мной, травмы были тяжелые, врачи почти не давали надежды, что я буду ходить. Мой лечащий врач и мой отец были друзьями. Как-то в разговоре он рассказал моему отцу обо мне, что, мол, есть девочка, нужны операции, мама – учитель. Отец, не зная, что речь идет о его дочери, да он и вообще не знал, что у него есть ребенок, перечислил деньги на лечение. Мама, узнав имя того, кто помогает мне, решила, что отцу каким-то образом стало известно, что я его дочь, вот поэтому он и перечисляет деньги на лечение. Она позвонила ему, чтобы поблагодарить, они встретились. Отец признал меня сразу и безоговорочно. Кстати, я очень на него похожа. Встретились и обе мои бабушки Агнесса Бауман и Кира Ларцева. Вы можете себе представить, какая это была встреча!
И хотя я провела в инвалидной коляске девять лет жизни, я очень счастливый человек. Мама с папой вместе. Последняя моя операция в Германии была удачной, и я могу ходить. У меня любимая работа: бабушка Агнесса передала мне свое детище – школу…»
Галина выключила диктофон.
– Там дальше все о школе, как ее открывала Агнесса Бауман, первые воспитанницы, где они сейчас. Удивительно, но многие, как Софья Риттер и Вика Шляхтина, охотно идут на контакт. Это – учитывая то, из-за чего они попали в школу. Похоже, Агнесса Лазаревна научила их не бояться своего прошлого, а осознавать его. Чтобы никогда не повторить.
– Подожди, Галя. – Борин посмотрел на Галину. – Но Анна ни словом не обмолвилась, как и почему оказалась в больнице.
– Ну, знаешь, Борин! Это не наше дело. Это ее право, ее боль. Почему она мне должна об этом говорить?
– Она упоминала о своей связи с Софьей Риттер?
– Какой связи? Она вообще никаких имен не называла. Она говорила о воспитанницах вообще, кем были, кем стали.
– А откуда же ты узнала о Риттер, Шляхтиной и других?
– Это не я. Это – Роговцев. Про Софью ему рассказал и, кстати, с ее согласия, ее муж, Гурский. Роговцев был у них дома. Там же подключилась к разговору бывшая в тот момент у Гурских в гостях Вика Шляхтина. Это было их желание, Софьи и Вики, чтобы о школе узнали многие. Они обе считают, что Агнесса дала им шанс выжить.
– Тем более странно, что Ларцева ничего не сказала о том, что ее связывает с Риттер.
– Ты о чем, Борин?
– Я о том, что Анна стала инвалидом не без помощи Софьи. Именно Риттер с подругами избила девочку так, что та оказалась в больнице. Как вы думаете, какое отношение может быть у Ларцевой к Софье? Правильно, она должна ненавидеть ту, что сломала ей жизнь.
– Леня, ты считаешь, что это Анна похитила мальчика, так? – догадалась Даша.
– Ерунда, Борин! Она добрейшей души человек! Ты просто ее не видел! – Галина возмущенно махнула рукой.
– Не видел. Но теперь придется познакомиться. Кстати, то, что Анна мстит ей, Софья поняла практически сразу. Именно Анну Ларцеву мы разыскиваем как подозреваемую.
Борин посмотрел на часы, но, несмотря на позднее время, набрал номер домашнего телефона Гурских.
– Софья? Извините за поздний звонок. Мы нашли Анну Ларцеву. Она теперь Герасимова. Уже знаете? Да, она сейчас директор школы Бауман. Ах, вот что! Фотография. Да, конечно, Софья. Я выезжаю в школу. Я нахожусь почти рядом с ней, в дачном поселке Лесинки, – Борин отключился.
– Борин, вы что, ее арестуете? – возмущенно произнесла Галина.
– Галя, ты жена следователя, пишешь детективы, а не знаешь, что арестовать без ордера я не могу никого. Мы просто задержим Анну Ларцеву-Герасимову для беседы.
– И сломаете человеку жизнь, не разобравшись, – проворчала Галина уже в спину Борину.
Глава 32
У нее днем никогда не хватало времени на то, чтобы просто посидеть в кресле и подумать. Она, молодая двадцатипятилетняя женщина, не справлялась с тем, что делала Агнесса Бауман, когда той было уже девяносто! «Откуда бабушка брала силы на такую работу? Когда она успевала встречаться с родителями будущих воспитанниц, составлять программы девочкам, разговаривать с ними, следить за документами и счетами?» – перечисляла она мысленно свалившиеся на нее после смерти бабушки обязанности.