Гордей наблюдал за внучкой Агнессы Бауман и понимал, насколько та была права, утверждая, что Анна никогда не будет мстить своей бывшей подруге. Гордей в этом сомневался. Сомневался он и в том, что Анна сможет переступить через свою обиду и относиться к девочкам, которые воспитываются в школе, с любовью и пониманием: ведь Софья была такой же. Сейчас он видел – все его сомнения были напрасны.
Звонок телефона отвлек его от мыслей об Анне.
– Да, слушаю. Хорошо, Петрович. Пропусти. Анна! У ворот следователь Борин из следственного комитета. К тебе.
– Зачем? У нас, по-моему, все в порядке. Встретьте его, пожалуйста, Гордей Иванович, и проводите сюда. – Анна была спокойна.
Борин показался Анне чем-то похожим на самого Гордея: к таким людям доверие возникает с первого взгляда.
– Борин Леонид Иванович, – представился он.
– Присаживайтесь. – Анна указала Борину на кресло.
– Спасибо. Анна Сергеевна, я прошу вас ответить мне на несколько вопросов. Где вы были в прошлую пятницу с тринадцати тридцати до четырнадцати тридцати дня?
– Где? Я не помню…
– Мы же с вами в городе были, Анна Сергеевна, в налоговой.
– Да, точно. С нами еще была бухгалтер Лидия Львовна Свиридова. А с чем связан этот вопрос?
– В это время был похищен ребенок Софьи Гурской, – сказал Борин, глядя, как бледнеет Анна Ларцева. Он лишь сейчас начал понимать, почему Галина так настаивала на ее невиновности: поверить, что эта маленькая хрупкая женщина с полными страдания и доброты глазами могла похитить ребенка, было трудно.
– Аня! – В дверях стояла Софья и безумным взглядом смотрела на Анну. – Зачем?! Где мой сын, зачем он тебе?! Что ты хочешь, скажи! Я все тебе отдам! И со мной ты можешь делать что хочешь! Только скажи, что с Антошкой все в порядке!
– Соня… – Анна протянула к ней руки. – Что ты такое говоришь?! Ты думаешь, что это я?! Господи, ты сошла с ума! Я узнала о том, что случилось, лишь сегодня, мне рассказал Гордей Иванович.
– Это правда? – Соня требовательно посмотрела на Прохорова.
– Да, Сонечка. Анна не делала этого. Мы в тот день были вместе практически все время. Соня, это не Анна! – Гордей подошел к Соне и обнял ее за плечи. – Успокойся, девочка. Не обвиняй ее. Она никогда не держала на тебя зла.
– Тогда кто? Кто украл Антошку?! – Соня отодвинулась от Гордея. – Где мне искать сына?! Вы мне скажите, почему никто мне не звонит, если его похитили для получения выкупа? Почему никто не требует с меня денег? Почему вы ничего не делаете? – Она повернулась к Борину.
– Софья Александровна, посмотрите вот на этот рисунок. – Борин достал из папки листок с фотороботом, составленным со слов свидетелей, видевших эту женщину в дачном поселке недалеко от дачи Гурских. – Вы видели когда-нибудь этого человека?
– Нет, – Софья равнодушно посмотрела на портрет. – Хотя, возможно, у нее дача рядом с нами? Но мы совершенно точно не общались!
– А вот этого мужчину? – Он положил первый рисунок на стол и протянул Софье другой.
– Нет, точно нет, – Софья отрицательно покачала головой.
– Соня, как же ты ее не узнала? – Анна Ларцева посмотрела на рисунок, а потом на Софью. – Это же Таня Косова. Посмотри внимательно!
Софья схватила листок и поднесла близко к глазам.
– Танька! – Она протянула рисунок Борину.
– Я так понимаю, речь идет о Татьяне Косовой, еще одной участнице вашего избиения. – Борин смотрел на Анну.
– Да, это она.
– Татьяна Семеновна Косова умерла в лагерной больнице вследствие нанесенных ей сокамерницами побоев. Вы ошиблись, Анна Сергеевна.
– Нет, мы не ошиблись, Леонид Иванович. Это она. Она не умерла. Косова звонила мне года через три после драки, я тогда не придала никакого значения этому звонку и отказалась с ней встречаться. – Софья твердо смотрела на Борина.
Веселая трель мобильного телефона прервала их спор. Вика в недоумении посмотрела на свою сумку, из которой доносилась музыка. Она виновато глянула на Софью и достала трубку.
– Да, Зинаида! Я занята. Что?! Когда? Где? На той квартире? А где Иван? Я тоже сейчас туда подъеду. Да, я помню, где это. – Вика испуганно посмотрела на Борина, точно тот мог бы что-то объяснить.
– Вика, не молчи! – Гордей Прохоров первым нарушил затянувшуюся паузу.
– Мою мать, Шляхтину Валерию Георгиевну, нашли мертвой в доме на Олимпийской, где я ей купила квартиру. Она только вчера вернулась в город. С зоны. Восемь лет прошло… Мне нужно туда. Там полиция…
– Вы можете Викторию Дмитриевну отвезти? – обратился Борин к Прохорову.
– Конечно.