Мишель. Как видно, третьему номеру не терпится! Оставайтесь. Я имею право располагаться здесь, как мне угодно. И эта женщина смела мне говорить, что любит номер второй. Она его любит, любит меня, любит еще кого-то… О! Что за многолюбивое сердце! Там найдется местечко для каждого! Шлюха!
Ивонна. Мальчик ты мой…
Мадлен падает на ступени лестницы. Леони бросается к ней.
Мишель. Стой, Лео. Оставь ее. Это мелодрама. Она лжет. Она же ненавидит ложь. Это великолепно! Не мешай ей падать в обморок.
Ивонна. Не будь с ней жесток. Она ведь могла обо всем умолчать!
Жорж незаметно выскальзывает в переднюю.
Сцена одиннадцатая
Ивонна, Леони, Мишель, Мадлен.
Мишель. Если бы папа не припер ее к стенке, я бы попался как миленький! Я увяз бы в этой грязи! Софи, папа, как хорошо чувствовать рядом с собой любящих, родных людей, не способных на подлые проделки. Пошли! Освободим помещение! Тетя, мама. (Идет к двери.) Пошли, живо! Где папа?
Леони. Он не выносит сцен, наверно, скрылся потихоньку.
Ивонна. Тем лучше. Он уже больше не мог.
Мишель. Его любимая техника не устраивает ему таких прелестных сюрпризов. Я рад за него. Милый папа!
Мишель. Ничуть.
Ивонна. Нет, дрожишь. Возьми меня под руку, радость моя, мы побредем с тобой как два инвалида.
Мишель. Обопрись на меня.
Ивонна. Лео! Нельзя оставлять эту девушку одну в таком состоянии.
Леони. Уведи его. Отвези домой. Я побуду здесь минутку.
Ивонна. Спасибо, Лео! (Уходит.)
Слышно, как хлопает входная дверь.
Сцена двенадцатая
Мадлен, Леони.
Мадлен. Мишель! Мишель! Счастье мое.
Леони. Тише, тише, тише… Я вас не оставлю, успокойтесь, прилягте!
Мадлен. О сударыня! Сударыня! О сударыня! Если бы вы знали…
Леони. Тихо, тихо, спокойно…
Мадлен. Вы не можете понять…
Леони. Я поняла.
Мадлен. Что?
Леони. Я поняла, что номер второй и отец Мишеля — один и тот же человек.
Мадлен. Как могли вы…
Леони. Чтобы этого не заметить, дитя мое, нужно было быть слепым, вроде моей сестры или Мишеля. Сцена была мучительная. Все это бросалось в глаза. Говорю — вам, нужно быть Ивонной или Мишелем, чтобы ничего не понять…
Мадлен. Я умерла бы…
Леони. А этот третий? Это миф? Я хочу сказать — его не существует?
Мадлен. Что вы, сударыня!
Леони. Он существует?
Мадлен. Нет, сударыня. Его не существует. А Мишель ничего не спросил. Ни разу не усомнился. Он всю эту нелепую историю принял без колебаний, ни разу не подумал, что это чушь, ерунда!
Леони. И отлично. Умей он рассуждать и разбираться в происходящем, он мог бы понять и первую историю. Жорж принудил вас, угрожая все рассказать?..
Мадлен. Да, сударыня…
Леони. Кстати, он вполне на это способен.
Мадлен. Я была готова на все, чтобы избежать этого. Даже потерять Мишеля.
Леони. Странно… Я думала, что Жорж уступит место сыну и сам будет вас умолять молчать.
Мадлен. Он меня замучил угрозами; он говорил, что хочет излечить Мишеля. Он сам выдумал всю эту ложь.
Леони. Всему есть предел… (Берет ее за руку.)
Мадлен. Он меня Благодарю вас, сударыня. Я уже ни во что не верила, ни на что не надеялась.
Леони. Тихо. Но нужно говорить. Знаете, вы мне очень нравитесь. Вы меня покорили. Я ничего не знала. Я была уверена, что Жорж разбирается в женщинах не больше чем Мишель. Ах, если бы я попала еще в один безалаберный дом, еще в один цыганский табор, то в моих глазах вы бы погибли, хотя, быть может, и обворожили бы Ивонну. Придя сюда, я не была вашей союзницей и еще того меньше — вашей сообщницей. Теперь я сама хочу стать ею. Это, очевидно, союз порядка против беспорядка! Так или иначе, я перехожу в ваш лагерь.
Мадлен. Увы, сударыня… к чему? Все кончено. Мишель никому не поверит, а Жорж снова будет лгать. Это конец.
Леони. Не может быть неизменным то, что построено на ложной основе. Положение по-настоящему серьезно только в том случае, если мы сталкиваемся с истинным злом, с подлинной ложью. Только это непоправимо.