— Ты, в отличие от меня, знаешь, что твоя сестра неуклюжа. Если я знаю все косяки своего брата, я могу предотвращать такие вещи.
— Может, мне посадить её на привязь? Когда человек находится в общественном месте, обычно он...
— Может всё? — встревает Кира в нашу перепалку. Всё это время, сидя между нами, на каждую нашу реплику она мотала головой, отслеживая наши фразы, как мячик для пинг-понга. — У нас есть более важные вопросы, чем выяснять, кто виноват.
— Вообще, если уж на то пошло, виновата ты. — впервые за всё время нашего общения Даня взглянул на неё. От внезапного обвинения и грубого голоса собеседника сестра вжалась в стул и сглотнула слюну. Она испугалась. — Возомнила себя взрослой и самостоятельной, а сама элементарные вещи не в состоянии делать.
— А…я… — заикается младшенькая, пытаясь совладать с подкатывающими слезинками.
— Повтори. — я сменила тон, и озноб от общения с этим типом, что обуревал меня несколько минут назад, начал испаряться. Он сменился жаром. Жаром от негодования и злости. Мой взгляд стал тяжёлым, и я всем сердцем желала прожечь дыру в голове этого типа.
— Что именно? — ухмыляется "дреда". — Что девка неуклюжая, как слон в посудной лавке? Или что она облажалась, а ты пытаешься всё за неё решить? И, кстати, отвратительно пытаешься, — с хитро прищуренными глазами он вновь обращается к Кире. — Удобно иметь такую сестру, которая возьмёт на себя всю отнесенность, а? И знаешь, если бы ты не пришла сегодня следом за Инной, вас бы и не обчистили. Она бы просто не оставила вещи без присмотра. Но, завидев тебя, растерялась и помчалась на встречу.
— От куда ты знаешь? — спрашиваю я, пытаясь отвлечь громилу от сестры. Если потребуется закрою Киру собой, но не позволю беспринципному подонку ругать её на чём свет стоит.
— Посмотрел по камерам видеонаблюдения, гений. Пока вы были в уборной. Надо же как-то ловить эту мразь и возвращать мой свитшот. Благо меня тут все знают. — он тихо вздыхает и, поднявшись со стула, направляется на выход.
— Зачем тогда задавал столько вопросов, если мог решить всё за несколько минут? — я встаю вслед за ним, закипая от возмущения. Столько времени впустую! Так ещё и оскорбил Киру, которая продолжает тихо сидеть, уставившись в пол.
— Чтобы помучить тебя, разумеется. Для чего же ещё? — он саркастично улыбается мне, а затем и вовсе, подмигнув, выходит из кафе.
— Что за…?
Проблема вроде не решилась: мы с Кирой по-прежнему застряли в Ротти без возможности выезда, а вроде всё хорошо. Я смотрела вслед уходящего панка и осознавала: проблемы нет. Даня уже всё решил. Пока я разорялась о его поведении и вступала в перепалки, пока злилась на него, он не терял времени понапрасну и просто решил все трудности. На сердце стало спокойно, и я улыбнулась фигуре с разноцветными дредами, которая только что завернула за угол.
— Звони отцу, — обращаюсь к сестре. — Попросим забрать нас. У тебя же телефон с собой?
— И всё рассказать ему! — в ужасе визжит "головная боль" из-за стола. Она стремительно вскакивает, так, что стул, на котором она сидела, упал. Кира подбегает ко мне и тонкими пальцами вцепляется в мою футболку. — Его инфаркт хватит, если он узнает о случившемся. Нет, давай лучше пешком пойдём?
— На другой конец огромного города? — поднимаю я брови. — Что ты предлагаешь? Время идёт, скоро будет темнеть. Не знаю, как ты, а я не хочу смотреть за ночной жизнью Ротти. К тому же, отец и так всё узнает. Старшая дочь вернулась без телефона и без копейки в кармане, без вещей, ночью, захватив с собой младшую. Лучше сейчас попросить у него помощи, чем потом ошарашивать его новостями.
Не успеваю я привести ещё доводы, ведущие к разуму, как нас подзывает официантка, которая обслуживала наш столик. Она стоит за витриной со сладостями и что-то держит в руках.
— Возьмите это. — протягивает девушка конверт.
— Что это?
— Номер господина Романова. Вы можете позвонить ему завтра вечером. На бумаге всё написано.
— Зачем мне его номер? И почему он в конверте? — кладу бумагу обратно ей в руку.
— Ваши вещи будут у него: телефон, сумка, деньги. Он скоро найдёт вора и тогда возвратит ваше имущество. А чтобы вам благополучно вернуться домой, он просил передать вам купюру. В конверте как раз лежат деньги. Просто мера предосторожности. Передавать финансы и личный номер телефона директора довольно рискованно, поэтому в конверте.
Казалось, я проглотила самый кислый лимон. Все мои скулы свело, а цвет лица стал белым как мел. Я в упор смотрю на девушку, которой удалось всунуть конверт мне в ладонь. В этот момент мне не хотелось существовать. Моё каменное выражение было очень красноречивым, что нельзя было сказать о языке. Язык онемел. Я не могу произнести ни слова. К счастью или скорее к сожалению "головная боль" решает высказаться за нас обеих.