— Ура! — подпрыгивает она и заключает меня в объятия. — Ты не рада? Теперь мы быстро вернёмся домой. Можно ещё будет вкусняшек купить. — моё оцепенение не собиралось покидать меня. Шок был глубоким. Я перевожу ошарашенный взгляд на Киру и помотаю головой.
— Мы не можем взять эти деньги, — хрипло произношу я, и сотрудница кафе предлагает мне воды. Она права, в горле пересохло так, что пустыня Сахара обзаведутся. На воду я соглашаюсь и выпиваю два стакана, это помогло мне прийти в себя.
— Почему нет, Инна? Он же сам их оставил. Для нас, между прочим, — висит сестра у меня на руке. — Он хороший, ты разве этого не видишь? — сестрица сильнее обнимает меня, а я рывком отдергиваю руку, чем вызываю испуганный вздох со стороны Киры.
— Неужели ты ничего не понимаешь? — начинаю я повышать голос, а сестра вжимает свою голову в плечи. — Занять денег у Даниила Романова — это не то же самое, что взять в долг у соседа или друга! Не забывай, кто он такой и где мы находимся! — руки начинают трястись, вода из стакана немного пролилась. Нежелание сестры понять очевидные вещи — это ещё полбеды, но вот легкомысленно относиться к своей безопасности, говорить о сладостях, когда мы буквально в центре азартного и криминального мира, я не могу это понять. Ни понять, ни принять. Даня опасен. Он не принц, который спасет всех попавших в беду и обездоленных. Он не тот, кто будет безвозмездно протягивать руку помощи. Кира видит в нём интересную личность, с чем я не спорю, но почему-то и добрейшего души человека. Я не сказала её, как видела его в том тёмном переулке. Видела, как возле его ног валялся человек, весь в крови, с разбитым лицом и просил прекратить побои. Целая банда на одного. Это низко. Уверена, что это только верхушка айсберга. И я надеюсь, что остальной части мы никогда не увидим.
— Вам надо успокоиться, — советует мне официантка, стараясь аккуратно взять меня за плечи. К этому моменту она уже вышла из-за прилавка. — День выдался не из приятных, много чего произошло. Присядьте, — она пододвигает стул ближе ко мне, и я, издав тяжёлый вздох, сажусь. Девушка, на бейджике было написано имя Анастасия, не виновата в случившемся, и выплёскивать на неё свои эмоции просто глупо. Она смотрит на меня глазами, полными сострадания, и я понимаю, что она пытается хоть как-то меня утешить. Кира не поднимает на меня взгляд. Должно быть, после осуждения Романова она приняла это чувство вины. А сейчас и я подлила масла в огонь, не сумев сдержать свои эмоции.
— Прости, — говорю ей и она легонько кивает.
— Это ты прости, — еле слышно шепчет Кира, подходит ко мне и обнимает за плечи. — Я не должна была приходить. Даня прав. Всему виной мой эгоизм и эта тупая детскость.
— Вот только не надо идеализировать его. Даня Романов — придурок! — на этих словах Анастасия прыснула в кулак смешок, а Кира закатила глаза.
— Я позвоню папе, — смиренно произносит сестра и достаёт мобильный. — Да ладно, — слышу я её возмущение и нервозное нажатие на потухший экран мобильника. — Разрядился!
— Дерьмо! — выругалась я, потирая рукой глаза. — Теперь я должна деньги главе Ротти. — я открываю конверт, считаю банкноты и удивляюсь тому, что здесь не на пару поездок. Тут почти моя месячная зарплата.
— Вряд ли директор Ротти знает, сколько стоит проезд обычных людей на общественном транспорте, да? — нелепо мямлит "головная боль" растерянно посмеиваясь.
— Мы возьмём только это, — я складываю купюры обратно в конверт, а одну из них пихаю в карман джинс, при этом не забыв забрать записку с его номером телефона. Завтра вечером позвоню ему и всё разузнаю об этом воре. — Этого вполне хватит. А остальное, пожалуйста, отдайте ему, когда он придёт сюда.
Мы с Кирой попрощались с милой девушкой и, держась за руки, направились на станцию. Домой.
4
***
В этот вечер мы вернулись домой не так поздно, как могли бы не позаботься о нас Даниил. Кира хотела смело и с честью принять весь удар на себя, рассказав отцу, что ослушалась моего запрета, и пошла, точнее, проследила за мной до самого Ротти. Этим поступком она показывала мне, что раскаивается по-настоящему, и хоть ей страшно, но всё лучше, чем потом жить с этим подлым секретом.
— Иди к себе, — вздыхаю я и треплю сестру по волосам. Она успела развязать свой пучок, пока мы шагали возле дома. — Некоторые вещи и правда не стоит знать папе. Он может вовсе нацепить на тебя маячок и следить за каждым шагом. Я сама с ним поговорю.