— Давай так: будем набирать цифры по очереди? По одной. Если я наберу последнюю цифру, ты жмёшь на звонок, если ты нажимаешь на последнюю, на звонок жму я.
— Кто первый будет нажимать? Камень, ножницы, бумага?
— Ага, — сестра выпрямляется и протягивает руку, зажатую в кулачке. Я повторяю за ней, и мы вместе одновременно произносим детскую считалочку. Встряхнув руки, мы смотрим, что из этого получилось. У меня бумага, а у Киры камень. Я победно улыбаюсь, и сестра снимает блок с телефона, щурясь от поражения. Она нажимает на восьмёрку. Все номера телефонов начинаются цифрой восемь, так что это не так страшно. Затем я жмякаю следующую цифру… она следующую… и так одиннадцать раз. Ближе к концу осознаю, что на вызов придётся нажимать всё-таки мне. Теперь очередь Киры победно улыбаться.
— Это судьба, — подкалывает меня мелкая.
— Это проклятие, — жалуюсь на чёрную полосу в жизни.
— Неужели так стрёмно?
— Ты даже представить себе не можешь, как.
— Инна, мы же не в детском саду. Что с тобой происходит?
— Ничего со мной не происходит. — вру. На самом деле я знаю, что со мной… гормоны, это всё гормоны и невероятно привлекательный молодой человек. Когда в последний раз меня обнимал мужчина? Не могу вспомнить, когда мне становилось жарко от пристальных взглядов. Ах, да… сегодня ночью. Во сне.
— Да пошло оно всё! — резко нажимаю на трубку, хватаю с пола телефон и вскакиваю с места, слушая гудки.
— Ммм, алло…
5
***
— Да пошло оно всё! — резко нажимаю на трубку, хватаю с пола телефон и вскакиваю с места, слушая гудки.
— Ммм, алло…
Этот голос. Он стонет мне в ухо. Понимаю, что Романов не специально так делает и даже не подозревает о моей реакции. Его голос звучит скорее утомленно, чем взволнованно, но разве это объяснить взбудораженной мне? Я жмурю глаза и прикрываю их рукой, краснея до кончиков ушей. Ухожу в дальний угол, чтобы сестра не видела моего состояния. Но разве её это остановит? Нет, она топает за мной.
— Это Инна, — стараюсь говорить спокойно и абстрагироваться от этого зверского притяжения.
— Я ждал твоего звонка, — слышу, как он ухмыляется. — Чей это номер?
— Это так важно? — я закрываю глаза и встаю впритык к самой стене, в угол, прислонившись лбом о холодные обои, таким образом надеясь охладить себя. Стоило лишь услышать этот паршивый, но бархатный баритон, как кадры из сна вновь заполонили всё моё сознание. Каждое движение, дыхание и прикосновения. Я вспомнила нашу первую встречу, как Даня стянул с себя свитшот, обнажив торс и показав уникальное тату. Всё помнилось в мельчайших подробностях. Каждая геометрическая фигура на светлой коже панка.
— Думаю, сохранить или нет.
— Это сестры. — очень глубоко вздыхаю и, разворачиваясь спиной к стене, облокачиваюсь на неё и сползаю вниз. — Не надо сохранять. Твой номер я тоже удалю и выкину бумажку. Точнее, сожгу.
— Хорошо, но прежде отдай мне деньги.
— Без проблем, можешь не переживать на этот счёт. Мне совсем не хочется быть должной тебе.
— Я не слышу благодарности. — Даня говорит совершенно спокойно, размеренно, где-то даже тихо, будто бы шепчет мне в ушко. Издаёт совершенно лёгкий смешок, чем заставляет улыбнуться и меня.
— Спасибо, что не дал нам сгинуть в Ротти. Благодаря тебе мы с Кирой добрались до дома целыми и невредимыми. Ты это хотел услышать? — не перестаю я мягко улыбаться. — Но хочешь знать, что я думаю на самом деле?
— Давай, удиви меня. — в его тоне тоже слышится улыбка. Сестра стоит возле меня и таращит свои большие глазки, явно в недоумении из-за моего состояния и прилива нежности. Я прикладываю указательный палец к своим губам, прося Киру никак не комментировать происходящее.
— Я думаю, что ты засранец, который воспользовался возможностью и хочет поживиться. Полный кретин, которых стоит ещё поискать. Грубиян и нахал. Бесстыжий циник, который не упускает возможности выпендриться. Ты вывернул мне руки, загнал в долги, нахамил и просто на просто… — замолкаю я, понимая, что не могу подобрать слов описания тому, почему он прочно засел в моей голове.
— Что? Комплименты закончились? — немного смеётся. — Это ты так флиртуешь?
— Естественно, разве можно пройти мимо такого парня? — ловлю себя на мысли, что Даня прав. Я правда пытаюсь с ним заигрывать. Мысленно даю себе пощёчину и перехожу к сути моего звонка. — Что насчёт вора?
— Он интересует тебя больше, чем я? Так не пойдёт. — тон голоса перестаёт быть улыбчивым, и я улавливаю в нём некую озабоченность. На том конце слышу шуршание, потом ленивые шаги, а затем и звук открывающегося ящика.