— Тц. — я всё сильнее раздражаюсь, но злость медленно начинает переходить в стадию горечи, и уже хочется начать жалеть себя. В кафе меня ждёт Кира, напуганная и совсем одна, скорее всего, с грошами в кармане, которых хватит только на проезд домой. На один билет. Понимаю, что не имею права прийти к ней с пустыми руками и с проигрышем, поэтому надо брать себя в руки. Что я и делаю. Ещё раз спокойно оглядываю местность и замечаю один неприглядный переулок. По логике, чтобы оставаться незамеченным, воришка мог свернуть в тот проём между домами, подальше от любопытных глаз. В целом, если подумать, сомнительные личности обитают примерно в таких жутких местах. Приняв решение удостовериться, нет ли там тупика или чего-то в этом роде, я мчусь в тёмный переулок. Просто посмотреть. Одним глазком. Из-за угла доносятся странные звуки, как будто кого-то тошнит или человек рыдает, а может и всё вместе. Человек там не один. Подбегая ближе, я начинаю различать мужские голоса и какой-то нездоровый маниакальный смех.
— Заканчивай, Ян, — глухо доносится до меня знакомый насмешливый голос. Из-за угла выходит наглый и самоуверенный панк, который уже три дня не выходит из моей головы и головы моей сестры. Даниил Романов. Не успевая затормозить бег, вся запыхавшаяся и жаждущая воды, я вытягиваю вперёд руки и налетаю на парня.
— Что за...? — брюзжит Даня и, видимо, на рефлексе от неожиданности выворачивает мне руки.
— Ай! Больно! — мой визг отражается от кирпичных стен здания, и все, кто был в переулке, сосредоточили своё внимание на мне. Несколько пар глаз, одни из них в круглых очках, таких знакомых, уставились на меня и на Даню. Он тут же отпускает мои руки, наконец узнав, а затем с недовольной мордой возводит глаза к небу, видимо, ища там хоть минимальные подсказки.
— Ты серьёзно? — тихо вздыхает Романов, переводя невозмутимый взор на меня. Я молчу. Высокое тело Дани закрывает мне половину, происходящие в глубине переулка, и я решаюсь выглянуть из-за его плеча, чтобы опознать моего возможного обидчика. — Разбежалась. — очевидно, что "дреда" не даст мне сунуть нос не в своё дело, поэтому он берёт меня за плечи и разворачивает спиной к себе, а затем и вовсе выталкивает из-за поворота.
— Эй, — потираю я свои плечи. — Нельзя ли по аккуратнее?
— Через минуту вернусь. Ян за главного, — небрежно кидает он своим друзьям, игнорируя мои возгласы. Ребята послушали его и вновь занялись бедолагой, что валялся где-то в недрах закоулка. Оттуда доносились еле слышные чертыханья и проклятия.
Даня грубо берёт меня за локоть и быстрым шагом отводит в людное место.
— У фонтана есть скамейки. Я устала, — ною я, давая ему понять, что сейчас совсем не в настроение. Он тактично промолчал и выбрал маршрут по моему совету.
— Итак, — начал он, направляясь к фонтану. Не хочет терять времени даром. — Ты и твоя сестра всегда врезаетесь в людей? Это семейная болезнь?
— Что? Тебя только это интересует? Издеваешься? — ахнув, я пытаюсь высвободить свою конечность из стальной хватки парня, но на эту попытку Даня только сильнее сжимает её.
— Спокойно, — приказным и холодным тоном отвечает "дреда". — Сейчас не самое подходящее время для споров.
— Каких споров? Ты задал тупой вопрос, получай тупой ответ! — мы стремительно приближаемся к свободной лавке. — Отпусти меня, наконец!
— Садись, — Даня подводит меня к скамье и не самым аккуратным образом усаживает на неё. Сам же парень остался стоять, возвышаясь передо мной Эйфелевой башней. Он сложил руки на груди и впился в меня изучающим взглядом, будто бы я открытая книга, и он сейчас прочтёт во мне всё, что я скрываю. От такого настойчивого внимания мне стало не по себе, будто бы это не я застала его за избиением человека, а он меня, и сейчас мне нужно как-то оправдаться перед ним. От внезапно нахлынувшего осознания, что передо мной действительно опасный человек, верхушка Ротти, и вряд ли он, будучи в плохом настроение, будет церемониться со мной, меня охватила первая и серьёзная волна паники. И мы умудрились связаться с ним. А я ещё и потеряла его вещь. Опустив свой взгляд вниз, я нервно, как потерянный щенок, перебираю пальцами. Картина вырисовывалась плохой. Очень. Его молчание напрягало ещё больше. Если бы он говорил. Внутри себя я взмолилась, чтобы он произнёс хотя бы слово, вынес мне приговор. Неизвестность меня пугала. А ведь Даня ещё не знает, что его вещь утеряна. В мире так много воздуха... но именно сейчас мне его не хватает. Чувство, что меня засунули в печь и заживо жарят. Ещё мговение и начну хрустеть.