— Меня ограбили. — я первая нарушаю давящие на нервы безмолвие. Печка внутри меня немного сжалилась и я могу выдавать что-то похожее на связные фразы. — В том кафе, куда я пришла вернуть тебе кофту. — сверху я слышу вздох разочарования но никакой злости. — Забрали всё. Сумку с деньгами и ключами, телефон и, да, твой свитшот тоже. Теперь я не знаю, как вернуться домой, на другой конец города, — размеренно, стараясь не выказывать страха, выкладываю я случившееся. — Я побежала за вором, но догнать не смогла.
— И так ты оказалась здесь. — закончил за меня Даня, вдруг устроившись рядом на скамейке. Я киваю.
— Я не искала тебя или какой-либо компромат, ты не подумай. — неожиданно после этой фразы Даня тихо засмеялся. Я рискнула поднять на него глаза и повнимательнее разглядеть лениво смеющееся лицо парня.
— Даже если бы искала, не нашла бы.
— Но ведь ты только что калечил человека. Я видела.
— Не я его калечил. Я просто стоял рядом. Ты не смогла бы ничего доказать, даже если бы сняла на видео, — он откидывается на спинку скамейки, закидывает ногу на ногу и, достав телефон, быстро печатает смс. — Но болтать тебе всё же надо поменьше, — задумчиво произносит Романов, вглядываясь в экран телефона, а затем, резко соскочив с места, куда-то направляется. — Идём, — оборачивается он на меня. — Дойдём до той кафешки, ты успокоишься, и мы поговорим. В таком состоянии, как сейчас, ты больше похожа на подушечку для булавок.
***
— Опиши его.
Мы сидим в кафе за самым дальним круглым столиком. Людей в заведении не было, и "дреда" вовсе посоветовал им закрыться на сегодня, обслужив только нашу компанию. После ограбления обстановка в кафе была невесёлой. Даня настоял на чашке чая, хотя я отказывалась. Меньше чем через пять минут наваристый, ароматный и наверняка вкуснейший напиток был перед нами. "Головная боль" не сводила с парня восторженного взгляда и стараясь привлечь его внимание. Адекватно, а не хихикая, словно дурочка, и не угождая всякой его просьбе, а аккуратно. Так, как в её возрасте флиртовала бы я: спокойно и сдержанно. Сестра заметила нас ещё издали, когда мы подходили к кафе. Даже с расстояния я плотью ощутила её внутренний визг ликования. Будто бы не замечая его, хотя всё, что делалось ею, было исключительно показательным процессом для Романова, Кира выбежала мне на встречу с таким несчастным и замученным ожиданием лицом, что я сама чуть не поверила в её игру и не разрыдалась. Она взяла меня за руки, притягивая, словно в молитве, к своей груди, и говорила, что ей всё равно на шмотки, лишь бы со мной, с её обожаемой старшенькой, было всё в порядке.
— Обычный, — без интереса ответила я, смотря на то, как Даня медленно постукивает пальцами по столешнице. — Выше меня, но ниже тебя. Весь в чёрном. Голову и лицо закрывал капюшон, там козырёк кепки торчал. Вроде худой. Больше мне сказать нечего. — Даня приподнял бровь. — А что? Мне надо было разглядеть его трусы и есть ли родинки на заднице?
— Инна! — ужаснулась "головня боль" мягко одёрнув меня за рукав футболки. Потом она, как истинная леди, сложила пальцы в замок и выпрямила спину. Смешно и мило одновременно. В присутствии парня стараюсь подыграть ей, чтобы не ставить сестрицу в неловкое положение, а сама беру на себя роль хулиганки.
— Ну, а чего он так на меня смотрит? — киваю подбородком на Даню, что наблюдает за нами. Он сидит напротив меня, Кира между нами, по мою левую руку. — Пялиться так на людей — это некультурно.
— Инна, — позвал меня Романов. — Значит, Инна, — с лёгкой усмешкой повторил он моё имя, как бы записывая его на задворках своей памяти. Глаза панка сверкнули собственническим блеском, от которого у меня похолодели внутренности. Не нужно знать ему личную информацию. Может, у этого странного типа нездоровые мысли в голове? Мы незнакомцы и незнакомцами останемся. И мне вовсе не хочется, чтобы он знал, как меня зовут.
— Да, Даниил, — стараюсь держать позицию недотроги, которую сложно смутить. Однако холодок внутри становится всё больше и уже распространяется по венам. Трудно иметь дело с человеком, который думает, что ему все и всегда должны, и кичиться своей властью. Даже его сидячая поза говорит о том, что он тут главный.
— Инна, ты тоже пялилась на меня в нашу первую встречу, — пожимает он плечами и заставляет меня цокнуть. — Если бы так внимательно меня не рассматривала, возможно, девочка не врезалась бы.
— Позволь напомнить: под ноги не смотрела не я, а ты. Будь ты хоть малость озабочен реальностью, а не витал бы в облаках, сумел бы вовремя увернуться. У тебя же вон какие рефлексы. — показываю ему своё запястье, которое он скрутил буквально недавно. На коже виднеется розовый след его пальцев.