— Ничего себе — километр! Неужели и вправду километр?
— Но это правда, — поспешно забормотал Деккер, — мы даже прикрепили к нему маячок. Эта штуковина не была обозначена ни на одной карте. Не верите? Возвращайтесь назад, и сами убедитесь. Кстати, можете забрать ее себе — я и так в неоплатном долгу перед вами. Да, она там…
— Кто — Кори?
— Кори. Да! — Будто что-то вспомнив, больной крикнул: — Умоляю — скорее назад! Ради Бога, поворачивайте скорее назад! Ради Бога, поворачивайте скорее назад!
— Может, еще выпьешь? — как ни в чем не бывало поинтересовался Берд, но ответа не последовало — пациент снова потерял сознание. С облегчением вздохнув, Морри направился к Бену, который по-прежнему сидел за компьютером.
— Я знаю, о чем ты сейчас попросишь, — огорошил старика Поллард. — Кажется, парень назвал координаты 79, 709, 12? Что-то я не слышу никаких сигналов… Только вот буксир…
Итак, ничего, понял Берд. И вдруг вскинулся:
— Может, хоть какой-то сигнал? Он говорит, будто они там оставили маячок.
Бен покачал головой.
Закусив губу, Морри уставился в пол. Как же так, думал он, как же так…
Итак, там остался только буксир. Обстановка все больше осложнялась. С другой стороны, «Мама» ясно сказала, как вести себя. Конечно, кроме инструкций в их распоряжении был радар и уши, но кто потом внимет даже самым убедительным объяснениям?
Кто прислушается к их претензии, если на метеорите, который нашел экипаж «зебры», уже установлен маячок их компании?
— Послушай, — озадаченно произнес Бен, — тебе не кажется, что парень просто пытался присвоить метеорит, одурачив родную компанию?
Боже, подумал Берд, скорее бы все это закончилось.
Но Бен вопросительно смотрел на него, ожидая ответа. Помявшись, Морри осторожно заметил:
— Будем считать, что мы ни о чем его не спрашивали. И ни о чем не знаем. Кто бы не претендовал на находку, ясно одно — к ней уже прикрепили тягач.
— Я не считаю, что мы не можем претендовать на их находку. Тем более в нашем-то положении. Как мыслишь?
— Даже не задавай мне подобные вопросы.
Морри не зря был столь щепетилен в подобных вопросах — он отлично знал, что компания ни за что не упустит свою выгоду Рано или поздно они узнают об обмане, и тогда держись! Уж лучше не играть с огнем. Разумеется, ради столь лакомого кусочка они глотку перегрызут…
Тем более, что и тягач, скорее всего, вооружен. Можно себе представить, что это за тягач, который способен таскать по космосу железные метеориты по километру в диаметре. Морри вовсе не хотелось конфликтовать с капитаном тягача. Ведь они — АСТЕКС до мозга костей, аристократы со связями, живые боги…
— А ведь я говорил, — снова оживился Бен, — что нужно было оставить его там. Кстати, сейчас еще не поздно сделать это…
— Брось шутить. Шутка хороша один раз. А она и впервые не слишком удачно прозвучала.
— Послушай, ты напрасно говоришь с такой легкостью о серьезных вещах. Ты же слышал, какой экземпляр они отыскали. Выходит, они пытались надуть своих работодателей.
— Мы пока не можем этого утверждать.
— А я не утверждаю, я просто очень хочу знать. Хорошо еще, что нам не пришла в голову идея поболтать с тем, кто остался на тягаче. Если хочешь знать, все это мне очень не нравится.
— Я ничего не знаю. И тебе ничего неизвестно. Запомни: мы оба и понятия не имеем об этом метеорите или что они там нашли. Мы идем прежним курсом и не забиваем головы всякой чепухой.
— Погоди. Мы можем предложить свои свидетельские показания на определенных условиях…
— О чем ты собираешься свидетельствовать? Мы ведь даже не знаем, что за беда их постигла.
— Но мы могли бы хоть краем глаза взглянуть на эту штуковину? Может, они что-то записали для памяти…
— Разумеется, обманщик обязательно станет фиксировать каждый свой шаг. Так, по-твоему? Что же он должен записывать?
— В 10725 натолкнулись на гигантский метеорит, от которого откололи кусочек для пробы — так, что ли? Если мы вернемся обратно, то невольно оставим следы. Тебе нужны лишние проблемы? Лично мне — нет. И тебе советую не глупить.
— Постой, не гони. Ясно, что они что-то записали. Но ты недооцениваешь меня. Я сумею войти в их бортовой журнал так, что никто об этом не узнает — ни сейчас, ни потом. Я знаю, как это делается.