Внезапно к нему приблизился черноволосый парень — тот, которого звали Беном. В руках он держал моток шнура и зажим. Взмыв под самый потолок, Бен приладил к нему зажим и, укрепив конец шнура, спустил второй вниз — прямо перед лицом Деккера.
Больной испустил пронзительный вопль и инстинктивно схватился за нож. Однако Поллард оказался куда проворнее: Дернув недруга за рукав, он едва не столкнул его на пол. И удар ножом не достиг своей цели — рука пациента плетью опала на полпути.
Деккер растерянно жмурился — он сообразил, что на самом деле его не собирались убивать, просто Бен занимался своими делами.
— Сынок, не пугайся, — ласково посоветовал Берд, хлопотавший в другом углу. — И держись молодцом. Скоро все закончится.
И вдруг случилось то, что Деккер не ожидал: пока старик заговаривал ему зубы, Бен накинул петлю из шнура на его шею и звучно щелкнул зажимом. После чего торжественно объявил:
— Ну вот, полный порядок. Можешь свободно бродить по отсеку, ходить… по своим делам. Но до пульта управления все равно не доберешься, даже не пытайся. Впрочем, он, может, тебя вовсе не интересует?
Некоторое время молодые люди смотрели друг другу в глаза. И Деккер даже утвердился во мнении, что Поллард только и ждет удобного случая, чтобы прикончить его. Возможно, он постарается сделать это в то время, пока Берд спит. Впрочем, прикончить его Бен может когда ему заблагорассудится. Возможно, даже сейчас…
— Ну что, все понял? — угрожающе прогудел Поллард, не сводя с «нахлебника» недоброжелательного взгляда.
Деккер испуганно кивнул. Он смиренно лежал, пока Бен отвязывал от скобы на краю цилиндра его левую руку. Больному больше не хотелось думать — ни о прошлом, ни о будущем. Все, что занимало его теперь — лишь он сам, самоуверенный Бен и старик, который бормотал:
— Сынок, ты уж прости, что так получилось. Но и нас понять постарайся: не можем ведь мы допустить, чтобы ты разгуливал по кораблю в невменяемом состоянии? И на Бена зла не держи — он парень хороший.
Но Деккер вспомнил то, что предлагал «хороший» Бен совсем недавно. А ведь ему поначалу казалось, что Берд действительно хочет сохранить ему жизнь. Теперь же спасенный сомневался в здравом уме обоих космонавтов…
Между тем Бен освободил наконец его левую руку. Берд — правую. Оба попытались пошевелить пациента. Но тот громко застонал от нестерпимой боли во всем теле. Боль была настолько адской, что у него на глазах выступили слезы.
Бен, что-то недовольно ворча, удалился. Морри остался. Положив руку на плечо больного, он пробормотал:
— В принципе, мы почти не ограничиваем тебя в действиях. Можешь ходить, куда пожелаешь. Это, — он выразительно постучал мизинцем по шнуру, — только мера предосторожности. Мало ли что может случиться. Твоя одежда выстирана, так что не беспокойся. Понимаю — тебе хочется получить полную свободу, верно? Потерпи немного — скоро все образуется. Да, чуть не забыл: ты наверняка захочешь в душ. Лучше не ходи: шнур не даст плотно закрыть дверь, и из кабины выльется много воды. Нам это ни к чему. В остальном мы тебя не ограничиваем. Понял?
— Вроде как?
Берд подхватил свисавший второй конец шнура и подал его больному.
— Когда будешь передвигаться по отсеку, не выпускай это из рук. Неровен час, запутаешься. В общем, смотри, чтобы петля не затягивалась на твоей шее чересчур туго. Конечно, перед тем, как увеличить ход, мы предупредим тебя, но мало ли что… В общем не забывай.
Деккер снова зажмурил глаза — за последние сутки с ним и так произошло слишком многое. Но он до сих пор не понял, кто эти люди и что они от него хотят. Повернувшись набок, он вытянул руку, тотчас ухватив все еще плававший в воздухе тюбик с супом, который забыл Морри. Не удержавшись, он все же попробовал крепость шнура. И молча опустил голову — Бен, разумеется, постарался подобрать привязь попрочнее.
Между тем его все не желали оставлять в покое — чья-то осторожная, но настойчивая рука тянула его за башмак. Спрыгнув, он оказался лицом к лицу с Бердом. В руках тот держал яркий бумажный пакет.
— Здесь уже обычная еда, — сообщил Морри, подавая подопечному пакет. — Как только окончательно оклемаешься, ешь. Кстати, кухня тоже в твоем распоряжении. Так что поправляйся — твой организм основательно обезвожен.