Что касается общественных учреждений, расположенных на 8-м ярусе, то они полностью автоматизированы — включая даже ночлежки. Это было какое-то царство роботов: человек должен был только вставить в специальное отверстие пластиковую карточку, по которой он мог получить что угодно: комнату, бутерброд или стаканчик виски. Разумеется, определенные неудобства возникали, но зато все здесь было куда дешевле, чем наверху. Дело было за малым — научиться дышать спертым, прокопченным воздухом 8-го яруса.
Роскоши здесь не было и в помине. Правда, если человек работал в компании, определенные льготы ему все же полагались, о чем недвусмысленно извещали рекламные объявления. Специальное обслуживание будто бы предоставлялось за отдельными дверями — чуть в стороне от общего комплекса. Впрочем, Берд ничего такого не видел. Он бывал здесь нечасто, как и его коллеги. Такие люди, как Морри Берд, предпочитали отправляться после рейса на верхние ярусы, где веселились в принадлежавших компании заведениях, получая там дармовую выпивку и закуску. Компания умела заботиться о своих работниках…
Руководство компании утверждало, будто такие излишества были доступны едва ли не каждому работнику, включая даже самых низкооплачиваемых. Разумеется, при условии, что сам корабль был собственностью компании и что сам работник состоял в ее списках. Но это же подразумевало, что руководство было вольно решать, когда избавиться от работника или в какой рейс его послать. И человек, неосмотрительно польстившийся на бесплатное спиртное, с удивлением обнаруживал, что его корабль принадлежит теперь компании, сам он остался без работы, а его место занято каким-нибудь зеленым юнцом, тоже попавшимся на приманку. Но самое ужасное, если компания вдруг сочла экипаж корабля непригодным к работе. Обычно это называлось «предполетной подготовкой» или «пересменкой» — экипаж в полном составе направлялся на обогатительную фабрику, занимавшуюся переработкой доставленных из космоса обломков небесных тел. Многие с удивлением открывали для себя, что работа в компании заключается не только в добыче метеоритных осколков или доставке на другие станции готовой продукции, но и в перетаскивании мешков и ящиков, в стоянии у дробильных установок. Впрочем, компания не бросала пенсионеров на произвол судьбы — став непригодными к обычной работе, они получали назначение в какой-нибудь ресторанчик или бар, тоже принадлежащий компании. Где мыли потом посуду или натирали полы, чтобы заработать не только на пенсию, но и, если повезет, чаевые.
Морри вовсе не улыбалось стать полотером в забегаловке.
Но, всякий раз приходя на 8-й ярус, он замечал все новые перемены. Так ему, во всяком случае, казалось. Может, он инстинктивно пытался видеть во всем перемены к лучшему, подсознательно чувствуя надвигающуюся старость.
Впрочем, изменения здесь действительно были. Так, Морри уже нигде не видел ярких плакатов, которые когда-то были расклеены на 8-м ярусе в изобилии. Зато все было аккуратно покрашено — руководство предпочитало пепельно-серый и зеленый цвета, не бьющие в глаза и не утомляющие взор. Правда, трубы были окрашены в черный или желтый цвета — но только для того, чтобы их было видно отовсюду. Технике безопасности здесь придавалось исключительно большое значение.
Кое-где Морри все же замечал старые отметины — царапины на пластике, надписи. Надписи, кстати, были в туалетах — как всегда, в сопровождении более чем красноречивых рисунков. Несомненно, начальство регулярно отдавало приказы отремонтировать туалеты и покрасить стены заново, но надписи появлялись с той же завидной регулярностью. Все как в доброе старое время, насмешливо подумал Морри. Само собой, публика на 8-м ярусе была куда проще, чем на верхних, да и основные усилия коммунальных служб были сосредоточены наверху. Внизу же, подобно язвам на теле, таилось все то негативное, что начальство старалось не замечать и уж тем более не показывать гостям.
Морри был в отвратительном настроении. Он сам не мог понять, отчего у него было так скверно на душе — то ли из-за бестолковых вопросов чиновников, то ли из-за безрассудного поведения Бена, вздумавшего играть в опасные игры. Возможно, настроение испортилось оттого, что в какой-то момент Берд осознал себя игрушкой в руках компании. И уж никому не добавит оптимизма факт, что в данный момент кто-то копается в твоих пожитках. А хозяин в это время вынужден разгуливать в грязной, пропотевшей одежде. Это в его-то состоянии! Пожалуй, думал Морри, придется покупать новую коленную чашечку и пару сухожилий для лодыжки…