— Мы пытались установить маячок, — вяло сообщил больной.
— Она часто работала в открытом космосе?
— Конечно. Ведь пилот-то я, — отозвался Деккер, понимая, к чему клонит собеседник. И сразу ощутил прилив уверенности.
— Понятно. Выходит, она была, в сущности, вашим работодателем? И оформила на ваше имя половину стоимости корабля. Причем безвозмездно.
Полу оставалось только согласно кивнуть.
— Где вы познакомились?
— По переписке. Переписывались очень долго. По сути, еще с детства.
Гость снова принялся записывать. После чего осторожно заметил:
— Но в таком случае, это уже не деловые отношения.
— Верно, дружеские.
— В последнее время вы не страдали потерей памяти?
Деккер поднял руку, но, к его удивлению, на ней не оказалось часов. Выходит, часы кто-то успел снять.
— Вы ссорились? — напирал гость.
— Никогда.
— Выходит, она всегда соглашалась с вашим мнением? Или все-таки между вами случались расхождения?
И снова смысл вопроса остался непонятен для парня. Он отрицательно покачал головой. Может, подумал он, стоит попроситься в душ? И тут же отмел эту мысль. Ему не нравилось, что зеленые стены душевой стали белыми.
— Почему вы пересекли границу секторов? — поинтересовался визитер. — Может, вы хотели скрыть какие-то действия? Постарайтесь припомнить, если можно…
Теперь Деккер не понимал, к чему клонит собеседник. Ясно было одно — такие вопросы задавались неспроста. Покачав головой, он вымученно улыбнулся, после чего посмотрел на запястье, где обычно носил часы, тут же вспомнив, что делать этого не следовало. Ведь его желание узнать время всегда сердило людей. Бена, например. Бен злился очень сильно…
— Скажите мне правду, — настаивал визитер. — Что именно вы делали в чужом секторе?
— Устанавливали маяк, — отозвался Пол. — То есть выполняли обычную работу.
Внезапно он почувствовал, как комната проваливается куда-то в темноту. Темнота проглотила и его самого, но ненадолго. Вскоре сигнальные лампочки замерцали снова. Деккер осмотрелся по сторонам, силясь отыскать массивную белую стену, которая, как ему казалось, внушала уверенность в себе.
— Вы что же, бросили ее в беде? — скрипучий голос гостя настойчиво буравил слух. Деккер уже не помнил, что сказал в ответ и что твердил до этого. Он видел лишь приборную доску капельницы, усаженную разноцветными лампочками. Потом над ним склонилось чье-то лицо, кто-то поправил ему одеяло. Деккеру почудилось, будто кто-то кричит — то ли на него, то ли на кого-то еще. Чем они недовольны? Вскоре над ним склонились еще лица — много лиц — и все протягивали к нему руки. «Оставьте меня в покое!» — закричал он что было сил, и тут же почувствовал, как что-то тупое и тяжелое ударилось в правое плечо. Оказалось, люди прижимали его к койке, то и дело советуя успокоиться.
— Да, я успокоюсь, успокоюсь, — шептал он, обливаясь потом, — спасибо, я пришел в себя. Только не давайте мне больше успокоительных.
По своей неспособности ориентироваться во времени и пространстве, по тяжелой голове и почти полной потере памяти он безошибочно определил, что врачи успели основательно напичкать его наркотиками. Потому-то он и проваливался время от времени в непроницаемую темноту…
Открыв глаза, он с удивлением обнаружил, что тело будто стало чужим — свинцово-тяжелым и непослушным; даже поднять веки, и то было непросто. Где он? Ах да, — пронеслась мысль, — конечно же, в госпитале. Два рослых парня стояли по обеим сторонам койки и, делая непроницаемые лица, прижимали его к матрацу. Завидев, что он пришел в себя, санитары поинтересовались самочувствием пациента.
Кое-как отдышавшись, Пол сообщил:
— Все хорошо… хорошо… Только не делайте мне больше уколов, ладно?
— А вы станете говорить с нами? Будете вести себя хорошо?
— Да, — последовал незамедлительный ответ.
Один из людей в белом, чуть наклонившись, взял его за запястье и будто между делом спросил:
— Вы все еще переживаете из-за часов?
Сердце больного снова затрепетало, а в голове помутилось. Но он сообразил — это всего лишь проверка. Ни в коем случае нельзя спрашивать, который час. Кажется, когда он спрашивал о времени, его били. Или делали все новые инъекции. Деккер замотал головой, давая понять, что с ним действительно все в порядке. Ему очень не хотелось снова потерять сознание.
— Пока мы говорим, можно немножко почитать, — осторожно сказал врач. — Верно я говорю?
Это была очередная проверка. Пол вдруг подумал: какая разница, в чем именно заключается правда. Другое дело, что если он не скажет этой самой правды, новые уколы ему обеспечены. Разумеется, за свою жизнь Деккер не раз попадал в опасные переделки, но такого с ним никогда еще не случалось. Здесь его окружали исключительно серьезные люди. И они совершенно искренне считали его сумасшедшим.