Тем не менее катастрофа произошла в подозрительно удобное для таких акций время.
Разумеется, слухи уже поползли. Несомненно, досужие болтуны делают особый упор на том, что спасли пострадавших именно те, кто лишь работает на компанию, а не числится в ее списках. И это было еще полбеды. Конечно, Служба Новостей могла бы запустить в эфир несколько сообщений, истолковав происшедшее с точки зрения руководства компании. Тем более, что всего в жизни не предусмотришь, что даже в освоенном, казалось бы, космосе, появляются кометы и метеориты, что есть вероятность — хоть и ничтожная — их столкновения с кораблями. Никто не застрахован от беды. Сам же господин Пейн считал, что куда разумнее ничего не сообщать и делать вид, будто ничего не случилось. Тем не менее Ассоциация Астронавтов требовала созвать форум, на котором предлагала обсудить проблему безопасности полетов. Между тем полиция изучала найденный корабль. Впрочем, это было уже дело полиции, а не отдела Общественной Информации.
Нужно было поскорее решать, что делать с уцелевшим пилотом. Правление уже отрядило группу специалистов, которая уже на месте должна была выяснить причины аварии. Если она обнаружит, что катастрофа явилась следствием технических неполадок, дело можно считать закрытым. В этом случае останется получить соответствующее заявление от пилотов…
Впрочем, повозиться еще придется, думал Вильям, захлопывая папку. Ассоциация Астронавтов обязательно попытается повернуть дело в свою пользу. А ведь Крейтон многозначительно попросил его разобраться в проблеме. Так и не придя ни к какому выводу, Пейн сердито бросил папку на край стола.
Чья-то рука осторожно коснулась лица Деккера. Ему было очень неприятно, но сил, чтобы сбросить эту руку, у него не осталось. Он не мог даже открыть глаза.
— Господин Деккер, не были бы вы столь любезны ответить на один вопрос? Нужно прояснить кое-что по вашему делу.
Пол перевел дух. В конце концов ему удалось приоткрыть глаза. После чего он хрипло поинтересовался:
— Что такое?
— При чем здесь часы?
— На них осталось то время…
— Господин Деккер…
Пол все понял — это опять доктор! парень напряг силы, стараясь присесть, подминая пухлые подушки в накрахмаленных наволочках.
— Господин Деккер, как самочувствие?
— Скверно.
— Вы что-то говорили о часах…
Снова писк.
— Господин Деккер, потрудитесь объяснить, при чем здесь часы. Что вас так огорчает?
Полу самому очень хотелось знать ответ на этот вопрос. Доктор стоял рядом с его койкой уже довольно продолжительное время. И Деккер подумал: может, хоть на сей раз его выслушают как положено. Выдержав паузу, он негромко произнес:
— У нас были кое-какие неполадки. Люк наружу открывался не слишком хорошо — то и дело заедал. Понимаете, просто наш корабль был в свое время модернизирован. Когда-то его экипаж состоял из трех человек. Так что время от времени мы двое испытывали определенные неудобства.
— Продолжайте, господин Деккер. Что насчет часов?
— Дело в том, что с того момента, место, где находится приборная панель, бортовой хронометр не виден. При работе легко потерять чувство времени, а индикатору, который был в ее скафандре, мы не слишком доверяли. Потому мы пользовались моими часами. — Голос больного оборвался, поскольку парень внезапно подумал, что доктор снова прикажет санитарам сделать ему очередной укол. К тому же Деккер не был уверен, что собеседник верит в его рассказ. Тем не менее тот пока тактично молчал, и Пол отважился рассказать все до конца: — Мы проработали ровно час, а потом завыла сирена тревоги. Кстати, мы заводили ее на 1 января. А сегодня… Какой сегодня день?
— 15 июля, сударь.
Пол всю жизнь ненавидел слезы, и потому сумел удержаться от соблазна расплакаться. Судя по виду доктора, тот начинал терять терпение. Деккер задышал ровно и глубоко, давая понять, что чувствует себя великолепно. И тут же попросил: