— Не нужно делать мне уколов. Мне нужно вычислить… постойте… когда же это произошло…
— Сударь, вам нельзя волноваться.
В январе 31 день. В феврале — 28. Март, 12-е число… 71…
Выходит, она осталась в космосе… Через 4 часа ее кислородный баллон должен был опустеть…
— Господин Деккер…
— В марте 30 дней? Или 31?
— 31.
От 31 отнять 12 — получается 19. Выходит, в марте оставалось 19 дней. Что касается апреля…
В сентябре — 30 дней. Апрель, июнь, ноябрь — тоже имеют по 30 дней.
Доктор осторожно похлопал его по плечу. В этот момент в палату вошел верзила-санитар.
— Нет! — завопил Пол, что было мочи. — Погодите, я почти догадался!
Но его мольба не возымела действия: санитар тут же сделал пациенту инъекцию и велел лежать тихо. О том же попросил его и доктор.
«Сорок девять, — думал Деккер лихорадочно, — а меня они нашли двадцать первого. 49 и 21. Постой, не посчитал ли я 12 дважды?»
Он начал считать сначала, то и дело путаясь в вычислениях.
Деккер уже боялся доверять собственной памяти.
Между тем жизнь текла своим чередом. Каждое утро Бен наведывался в ставшую вторым домом контору и придирчиво изучал списки, которые выдавал ему медлительный чиновник. Но пока все его усилия ни к чему не привели, так что оставалось только ждать. «Тринидад» по-прежнему стоял на приколе, поскольку полиция еще не завершила расследование. А потому Морри и Бен не могли сдать свое судно внаем, хотя желающих было предостаточно. Более того — им даже было отказано в постановке судна на текущий ремонт, и каждый день оборачивался для экипажа «Тринидада» все новыми убытками, хотя они могли бы давно зарабатывать неплохие деньги. Берд прочесывал пункты техобслуживания и магазины, приобретая кое-какие нужные детали. Тем не менее факт оставался фактом — к собственному кораблю их упорно не подпускали. Берд постоянно кипятился — с такой проблемой он никогда еще не сталкивался. И все порывался найти управу на «этих обросших мхом бюрократов».
— Да брось, — урезонивал старика Бен, — скоро все образуется. Следствие и так затянулось. Не сегодня — завтра…
Как-то Саль — в тот день вся их компания занималась в спортзале — как бы между делом разочарованно бросила: «Я-то думала, что вы сделаете все как надо».
— Если бы я обладал знакомствами в высших сферах, — развел руками Поллард, испытывая страшную неловкость, — тогда все давно было бы решено. — Он отлично знал, что нажимать на службу безопасности чревато еще большим затягиванием расследования.
— Черт бы их побрал! — выругался Берд, вытирая вспотевшее лицо и облокачиваясь на тренажер для сбрасывания лишнего веса. — Как бы хотелось, чтобы они поскорее приняли хоть какое-то решение! Больше всего не люблю неизвестность.
— Спокойнее, Морри! — хмуро ответила Мег. — Кто знает, что будет завтра?
— Так вот, — повторил Пейн, — да… Ничего не отвечайте. Помните, что молчание — золото. А Сальваторе скажите… Нет, ничего ему не говорите. Я сам с ним поговорю…
Вильям отер платком вспотевшее лицо и подумал, что такого напряженного дня давно уже не было. Будто по иронии судьбы, на него свалилось сразу несколько проблем, одна тяжелее другой.
А тут еще какой-то чиновник идиот решил проявить нездоровое рвение и не нашел ничего лучшего, как отослать накопившиеся на почте письма госпожи Салазар — матери космонавтки Корасон Салазар — обратно, поставив на каждый конверт штамп с надписью «Адресат выбыл». Само собой, обезумевшая от страха за ненаглядное чадо мать оборвала телефоны отдела Общественной Информации, требуя однозначного ответа на вопрос, куда же выбыла ее дочь. Собственно первоначально госпожа Салазар-старшая обратилась в Справочный отдел, и тамошний референт, не зная сути дела, переадресовал женщину в Кадровый отдел. Разумеется, и там никто не знал астронавтку по имени Корасон Салазар — ведь она была с другой Базы. Убитую горем мать гоняли из отдела в отдел, из кабинета в кабинет, пока какая-то добрая душа из Юридического отдела не разобралась в сути дела и не объяснила пожилой женщине, где ей следует искать следы дочери.
Госпожа Салазар в конце концов добралась до коллеги Пейна — Тауни. Но и он ничего не знал о погибшей девушке. Судя по всему, чиновники сочли исчезновение астронавтки мелкой случайностью и потому не сочли нужным посвятить в тонкости дела тех, кто долен был знать их в силу служебных обязанностей.
Отчаявшись добиться правды, Алиса Салазар сумела дозвониться до самого президента. Правда, не президента АСТЕКСА, а президента компании Солнечной станции, господина Хансфорда. Хансфорд, соответственно, перезвонил Тауни, и тому пришлось рассекретить дело об обнаружении «Зебры».