Морри окончательно успокоился, когда представил себе, как подруги в очередной раз обсуждают, как лучше уговаривать экипаж «Тринидада» сдать им «Зебру» в аренду по предельно низкой цене. И уже наверняка строят планы, куда и зачем станут летать.
Космическая романтика, несомненно, манила Саль и Мег. Что касается Морри, то суровая реальность давно выдула из его головы все романтические представления. Он вспомнил поразившую его однажды сцену — дробильная установка на буксире перемалывает в пыль куски добытой породы. «Мама» всегда планирует рейсы с учетом тягачей — чтобы несколько старательских кораблей приходилось на один буксир. Буксиры, или тягачи, как их еще называли, были особенно мощными и высокоскоростными космическими кораблями. Когда тягач проносился мимо обычного корабля, экипажу того оставалось только завидовать. Тягач проносился, будто молния, оставляя за собой огненный хвост. Впрочем, «Мама» тоже следила за тягачами с особым вниманием. Так, при встрече с буксиром экипажи кораблей обязаны были заносить в бортовые журналы точное время и координаты места встречи. Понятно, что экипаж старательского корабля не имел права связываться с экипажем буксира без разрешения Базы. Контроль «Мамы» был поистине вездесущ.
Но отлаженная система все-таки дала сбой: судя по случаю с Деккером, диспетчеры Базы все-таки не смогли составить маршрут кораблей таким образом, чтобы они мирно разошлись в космосе. Отчасти это объяснялось неожиданным появлением «Зебры» в чужом секторе — ведь этот корабль, как ни крути, был приписан к другой Базе. Но ведь локаторы «Мамы» должны были загодя обнаружить чужой корабль и предупредить своих об опасности.
Выходит, не услышь экипаж «Тринидады» позывных «Зебры», потерпевшее бедствие судно так и не получило бы помощи…
Морри тут же выбросил дурные мысли из головы. Что думать о прошлых проблемах, когда настоящее и будущее далеко не безоблачны!
Несомненно, можно понять свое непосредственное начальство. Преданные друзья доносили Берду, что высшие круги АСТЕКСА окончательно «осатанели» и требуют от начальства среднего звена — то есть от того, что занималось в том числе и старателями — непомерных результатов. Кому-то из высших чинов и вовсе взбрело в голову начать пересмотр типовых контрактов, которые заключались с экипажами космических кораблей. Прежде всего под тем предлогом, что старатели якобы имеют чересчур много прав. Не составляло особого труда понять, к чему стремится верхушка АСТЕКСА. Берд пережил немало подобных перетрясок, и не понимал, для чего нужна вся эта шумиха — ведь необходимую реорганизацию всякий раз можно было бы провести без излишней помпезности. Несомненно, на нервозность начальства оказывали влияния действия Земного Сообщества. Но оно решило воспользоваться тревожным временем и окончательно подмять под себя дотоле независимых добытчиков-старателей. Морри знал, что подобные процессы происходили и на Земле, но ведь там были совершенно другие условия…
Время от времени Берд получал от живущего с семьей на Земле брата письма. Читая их, Морри не переставал удивляться. Он давно уже не чувствовал себя землянином, знал, что тамошних обитателей волнуют совершенно иные проблемы, к которым обычный космический обыватель в любом случае останется равнодушным. К примеру, в последнем письме брат писал, что на его огородике «уже взошла фасоль». Это сообщение едва ли не наповал сразило Морри. Он положительно не понимал, как можно интересоваться подобной глупостью…
— Просто поставьте вот здесь вашу подпись, — попросил посетитель, заботливо подкладывал под лист пластиковую папку и подавая ему ручку. Второй гость помог Деккеру приподняться и прислониться спиной к подушке, чтобы было удобнее сидеть. Но строчки прыгали перед его глазами — все виделось расплывчатым и будто покрытым туманом. И ясно отчего — недавно ему опять делали укол. На сей раз санитары, похоже, переборщили: это чувствовалось потому, что Полу было больно дышать. При кашле же ему казалось, будто неведомая сила вот-вот разорвет его легкие.
— Что это? — слабым голосом поинтересовался пациент. Он испытывал к гостям сильнейшее недоверие. И не только к ним. Конечно, он имел все основания не доверять этим людям — до сих пор никто из присутствующих не выказал ему ни капли сочувствия. Наоборот, даже врачи, по долгу службы призванные улучшать здоровье больного — в том числе душевное — время от времени демонстрировали по отношению к нему откровенную неприязнь. Что уж там говорить о посторонних, большинство из которых оказывалось из полиции. Если они принесли на подпись бумагу, не дождавшись, пока он хоть немного очухается после уколов, рассудил Деккер, то эти люди также относятся к его недоброжелателям. Только бы понять, что они задумали…