Какой смысл спорить?
Берри повернулась и направилась к двери заднего крыльца, по пути вынув ключ из-под горшка с цикламенами.
— Не очень-то безопасно, — заметил Скай.
— Сигнализация подключена, — сообщила Берри, открывая дверь. Тут же сработал бипер. — Видишь? — Берри набрала код, чтобы отключить сигнал, Скай протянул руку и нажал на клавиатуре за спиной Берри кнопку, показывающую статус. Мигала лампочка, означавшая, что с момента последнего включения сигнализации попыток проникновения в дом не было.
— Датчики есть на всех дверях и окнах? — спросил Скай.
— Думаю, да, — ответила Берри.
— А датчики разбитых стекол, датчики движения?
— Думаю, есть все. Мама ведь обычно живет здесь одна, а она очень осторожна.
— Хорошо.
Берри поставила сумочку на кухонный стол.
— Выпьешь кофе? — предложила она.
— Спасибо, но на это нет времени. Я должен заехать домой побриться. А тебе надо поспать. Ты ведь почти не спала эти два дня.
— Да, вздремну немного. А потом я планирую поехать в больницу навестить Бена.
Глаза Ская сузились.
И Берри немедленно почувствовала желание защищаться.
— Я не видела Бена с тех пор, как его унесли отсюда на носилках. Вчера я так и не попала к нему в палату из-за безобразной сцены с Амандой. Но я имею право пойти справиться о здоровье своего друга.
— Уверен, что твой друг, — это слово Скай произнес с нажимом, — оценит это. А вот его жена — вряд ли.
От Берри не ускользнуло изменение его тона.
— Да, возможно, ей это не понравится. Потому что она, как и ты, слышит только то, что я была голой, когда выстрелили в Бена. Учитывая дальнейшее развитие событий, просто смешно все время заострять на этом внимание.
Обойдя Ская, Берри направилась к двери, ведущей внутрь дома.
— Дверь отопри и захлопни сам, — бросила она через плечо Скаю.
Но не успела Берри сделать пары шагов, как одна рука Ская легла ей на плечо, а другой, обняв и развернув девушку, он крепко прижал ее к себе.
— У меня нет жены, — хриплым полушепотом произнес Скай. — И я не могу забыть, что ты была в тот вечер голой, потому что я видел тебя голой.
Затем он поцеловал ее, требовательно проникая языком в рот. Поцелуй, однако, длился всего несколько секунд, потому что Скай тут же отодвинул от себя Берри с не меньшей решительностью.
Он порывисто дышал, обводя кухню невидящим взглядом, затем из груди его вырвался стон. Встретившись глазами с Берри, он хрипло произнес:
— Можешь пожаловаться на меня за это.
Дыхание Берри тоже было частым, словно ей не хватало воздуха. Несколько секунд она смотрела на Ская, затем положила ладони ему на затылок и произнесла:
— К черту жалобы.
И притянула к себе голову Ская, как несколько минут назад сделал он сам. Губы девушки впились в его губы, и после недолгих колебаний Ская поцелуй продолжился, становясь все более волнующим и горячим. Они просто обязаны были прийти к этому.
Враждебность, которую демонстрировали друг другу эти двое, была лишь защитным механизмом, который каждый использовал в бесплодной попытке обмануть самого себя. Так было с самого начала.
Одной рукой Скай обнял Берри за талию, другую подвел ей под ягодицы и с помощью обеих рук прижимал ее к себе все крепче, поднимая все выше, так что в какой-то момент девушке пришлось встать на цыпочки и тут же почувствовать, как сильно он ее хочет. И как приятно ей самой чувствовать это. Берри тут же стало жарко от затопившей ее горячей волны ответного желания. А когда она пошевелила бедрами, прижимаясь к нему еще крепче, из груди Ская вырвался стон.
Поцелуй становился все более страстным. Наверное, этот поцелуй был из тех, что случаются раз в жизни. Поцелуй, сметающий все правила и преграды, заставляющий забыть об условностях и помнить только о том, как хотят друг друга мужчина и женщина. Поцелуй, который заставляет почувствовать себя как никогда живым и в то же время абсолютно обреченным. Поцелуй, в котором ясно слышны слова «я умру, если не сольюсь с тобой в одно целое прямо сейчас».
Берри думала о том, что Скай вполне мог бы пойти на это.
Потом о том, что она вполне могла бы это позволить.
Что они могли бы сделать это.
Если бы не услышали звук подъезжающей к дому машины.
Мотор выключили. Дверцы раскрылись, потом захлопнулись.
Берри и Скаю пришлось отпрянуть друг от друга. Берри подумала о том, что ей надо бы поправить блузку и пригладить волосы Скаю, но времени на это уже не оставалось. Кэролайн и Додж уже входили в дом через заднюю дверь.
Кэролайн что-то говорила на ходу, но тут же осеклась, как только вошла, и теперь переводила удивленный взгляд с дочери на помощника Найланда и обратно.
Она остановилась так резко, что Додж практически врезался ей в спину вместе с пакетом с продуктами, который нес впереди себя. Почувствовав разлитое в воздухе напряжение, он тоже вопросительно взглянул сначала на Ская, потом на Берри.
Кэролайн, которая всегда была отличным дипломатом, наконец нашла в себе силы сделать вид, что ничего не заметила, и как ни в чем не бывало произнесла:
— Мы заехали по дороге в супермаркет купить продуктов, чтобы я могла приготовить завтрак. Надеюсь, вы с нами позавтракаете, Скай?
— Благодарю, но у меня нет времени.
Не произнеся больше ни единого слова и не оглянувшись, Скай Найланд прошел мимо них к выходу и исчез за дверью.
Кэролайн и Додж удивленно посмотрели ему вслед, затем снова обернулись к Берри. Даже если бы на лбу у каждого было нарисовано по огромному знаку вопроса, им вряд ли удалось бы показаться более любопытными.
Берри попятилась, явно собираясь бежать внутрь дома.
— Я не голодна, — заявила она.
14
ХЬЮСТОН, ТЕХАС, 1978 ГОД
Новость об убийстве охранника во время ограбления банка несколько дней не сходила с первых страниц газет, которые всеми силами старались поддерживать интерес читателей к произошедшему. Жертве было всего двадцать четыре года. И это был типичный случай жестокого, бессмысленного убийства. Парень уже лежал на полу, смертельно раненный, и истекал кровью, но убийца не пожалел времени, чтобы выстрелить ему в голову, прежде чем уйти из банка, неся добычу под мышкой.
Охраннику оставалось всего несколько недель до свадьбы с любимой девушкой, с которой он дружил со школы. Беднягу похоронили в костюме, в котором он должен был вести невесту к алтарю. Несостоявшаяся новобрачная и родители парня были безутешны. Сердце разрывалась у всякого, кто просматривал заснятые на камеру материалы бесед с ними. Бывшие учителя характеризовали убитого как самого блестящего ученика, которого они когда-либо имели честь обучать. Друзья из отряда скаутов рассказывали, как внимательно и заботливо он относился к окружающим. В церкви отслужили по нему службу, с которой никто из огромной толпы собравшихся не ушел с сухими глазами.
Компетентность тех, кто пытался поймать грабителя, который теперь оказался еще и убийцей, ставилась прессой под сомнение, как и деятельность городских чиновников, которые заботились только о том, чтобы избиратели помогли им удержаться в своих креслах. Изо всех сил старались и мелкие провокаторы, из тех, что выползают неизвестно откуда, когда представляется возможность попинать работников полиции. Эти без устали строчили жалобы в полицейское управление Хьюстона.
Из-за негативных отзывов прессы у всех членов спецгруппы было отвратительное настроение. Вместо того чтобы укрепиться в своей решимости поймать негодяя и теснее сомкнуть ряды, они позволили общественному мнению подорвать их доверие друг к другу и сломить их дух. Дружеские отношения трещали по швам. Критика стала злобной, обвиняющей. Все чаще возникали ссоры между отдельными членами группы и между образовавшимися внутри ее командами, между начальством и подчиненными.
Всем теперь хотелось поймать мерзавца с поличным, использовав при этом какой-нибудь сногсшибательный трюк, который заставил бы тех, кто их критиковал, подавиться своими несправедливыми словами. У каждого полицейского был к тому же свой личный план и свои собственные, глубоко уважительные причины стремиться погреться в лучах славы. И ни на одном из уровней не собирались больше мириться с неудачами.