Сжав челюсти так, что чуть не заскрипели зубы, Додж стоял, покачиваясь с носка на пятку, еле сдерживая клокотавший в нем гнев.
— Я могу и передумать, — наконец произнес он. — Насчет того, что не буду его убивать.
— Не надо. Он этого не стоит.
Додж открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал.
— Я очень благодарна вам за то, что привезли меня домой. Спасибо! — сказала Кэролайн.
— Всегда пожалуйста. Я подожду, пока вы соберете вещи.
— Какие вещи?
— Ваши вещи. Все, что захотите взять с собой. Поживете какое-то время у меня. Место не самое подходящее, но…
— О чем вы говорите? Я не могу жить у вас.
— Можете и должны.
— Забудьте об этом!
— Собирайте вещи!
— Да что дает вам право мне приказывать? — возмущенно произнесла девушка. — Полицейский жетон? То, что вы оказались правы насчет истинного лица Роджера? Вы обвинили меня как-то в том, что я остаюсь с ним из чистого упрямства. Что ж, хорошо, сдаюсь. Я должна была давно уже прекратить наши отношения, но не сделала этого из гордости. Мне не хотелось признавать, как сильно я ошибалась в этом человеке. Хорошо — вы были правы! Но это не дает вам права продолжать воспитывать Роджера.
Девушка выпрямилась в полный рост, но Додж все равно казался рядом с ней настоящим великаном.
— Я больше никому не позволю себя тиранить, Додж. Больше никто не окажет на меня давления. Ни физически, ни морально.
Додж тяжело вздохнул.
— Послушайте, когда речь доходит до того, чтобы выразить свои мысли, я всегда оказываюсь полным идиотом. И это часто звучит так, будто я пытаюсь оказать давление, даже когда на самом деле я не пытаюсь. Сейчас я не пытаюсь. Честное слово. Я стараюсь быть любезным, стараюсь быть вам… другом. Вам нужна помощь, и я вам ее предлагаю. Но как бы я это ни сформулировал и как бы вы это ни восприняли, я не оставлю вас здесь одну. Конец дискуссии.
— Это звучит как попытка оказать давление.
— Подайте на меня в суд!
Кэролайн улыбнулась, но через секунду ее улыбка померкла.
— Я в полной безопасности, — произнесла она. — Роджер в тюрьме.
— Мерзавца выпустили вчера вечером. Его семейство внесло залог.
— Но он больше не придет ко мне.
— Откуда вы знаете?
— Он так сказал. Роджер выразился довольно ясно. Сказал, что со мной все кончено.
— Он обязательно передумает, и я не хочу, чтобы вы были тут одна, когда это произойдет. В идеале вам вообще надо переехать. Вы ведь риелтор. Выставите этот дом на продажу и купите что-то другое.
Кэролайн рассмеялась. Но в смехе этом было больше горечи, чем веселья.
— Ирония судьбы.
— Что вы имеете в виду?
— Именно это так завело Роджера. Я очень радовалась предстоящему подписанию договора. Если бы все получилось, это была бы моя крупнейшая сделка на сегодняшний день. Я как раз рассуждала на эту тему, а Роджер вдруг сказал, что будет рад, если эта сделка завершится до того, как я уволюсь. Я думала, что он чего-то не понял. Но когда я попросила объяснить, что он имел в виду, Роджер сказал, что, когда я стану миссис Роджер Кэмптон, работать мне больше не придется. И это не подлежит обсуждению. Что подумают люди? Что он не в состоянии содержать жену? И потом, все мое время должно быть занято заботой о нем. У меня будет много работы, он мне это обещает. Я засмеялась, а потом сказала, что он сошел с ума, если думает, что я уволюсь и поставлю крест на карьере, только потому что я выхожу замуж. — Подняв руки в саркастическом жесте, Кэролайн произнесла с горькой иронией: — Этого говорить не стоило.
— Сукин сын чуть не выбил вам глаз.
Сначала ей показалось, что выбил. Офтальмолог, который осматривал Кэролайн в больнице, сказал, что зрение ее не пострадало лишь по счастливой случайности.
— Гонзалес сказал, что слышал от копов, которые приехали по вызову, будто вы даже не могли твердо стоять на ногах.
— Роджер ударил меня еще и под ребра. Я думала, что несколько он даже сломал. Оказалось, что нет, но ушиб был очень болезненным. Мне до сих пор больно, если я двигаюсь слишком быстро или вздыхаю слишком глубоко.
— О, господи, — прошептал Додж. — Этот подонок…
Уперев руки в бока, Додж сделал круг по комнате. Он снова выглядел как человек, готовый кого-нибудь убить. Наконец он повернулся к Кэролайн и коротко произнес:
— Собирайте вещи.
— Хорошо, — сказала Кэролайн. — Я соберу вещи, и вы отвезете меня куда-нибудь. Но будьте благоразумны, Додж. Я не могу жить у вас.
— Почему это?
— Мы едва знаем друг друга.
Это явно не было аргументом для Доджа Хэнли.
— Ничего, мы узнаем друг друга лучше. Если вы боитесь, что я перейду границу…
— Я не боюсь.
— Очень хорошо. Но если вдруг все же боитесь, вы всегда можете позвонить Джимми Гонзалесу. Он свернет мне шею, если я дотронусь до вас хоть пальцем.
— Я могу пожить… у подруги…
— А разве Кэмптон не знает ваших подруг? Он наверняка будет искать вас у них. И вы ведь вряд ли рассказывали подругам о его рукоприкладстве. Вам придется как-то объяснять происхождение своих синяков. Да вам наверняка известны все неприятные стороны этого плана, иначе вы бы не запнулись, предлагая этот вариант.
— Тогда можно пожить в каком-нибудь мотеле.
Додж, сложив на груди руки, размышлял несколько секунд над предложенным вариантом.
— Мне часто приходилось проводить задержания в таких местах, — сказал он наконец. — Мотели — для бродяг и проходимцев. Для проституток, наркодилеров и скупщиков краденого.
— Ну, не у всех отелей такая дурная репутация. Некоторые вполне приличные.
— Хорошо. Допустим, вы найдете хорошее место. С нормальной клиентурой. Но вам там все равно не будет покоя.
— Почему же?
— Из-за меня. Я буду приходить несколько раз в день. Проверять, действительно ли место безопасно и все ли с вами в порядке.
— Но я вовсе не требую этого.
— Это требуется мне. И кто сказал, что Кэмптон не будет выслеживать вас, пока не найдет?
— Но он может найти меня и у вас.
— Да. Но там, чтобы добраться до вас, ему придется сначала убить меня. Ну же, — продолжал Додж. — Мы и так потеряли достаточно времени на бесполезные споры. Идите собирайте вещи.
Додж жил в одной из четырех квартир небольшого дома, в микрорайоне, состоявшем из десяти подобных домов, соединенных красивыми ухоженными лужайками и дорожками с подсветкой. Здесь были: общий бассейн, теннисный корт и небольшой клуб. Это было место, где жили в основном работающие холостяки, а не люди, готовые тратить время, силы и деньги на обустройство уютного жилища.
Прежде чем ехать в больницу за Кэролайн, Додж освободил для нее два ящика в комоде и половину гардероба. Куда больше, чем ей требовалось.
— Я не буду брать с собой рабочие костюмы, — сказала Кэролайн, когда Додж удивился, как мало вещей она собрала, чтобы увезти из дома.
— Почему? — удивился Додж.
— Я говорила с мистером Мелоуном из больницы через день после того, как все случилось. Намекнула, что у меня кое-какие женские недомогания, потребовавшие хирургического вмешательства. Он, как я и предполагала, не стал интересоваться подробностями. Я попросила месяц отпуска, чтобы оправиться от операции и восстановить силы. Мистер Мелоун сказал, что я могу отсутствовать столько, сколько понадобится.
— Так вам нужен целый месяц? Значит, все куда серьезнее, чем вы мне сказали?
— Мне не нужен месяц на выздоровление, — заверила его Кэролайн. — Просто, как я уже говорила, на мне полно синяков на видимых и невидимых частях. Чтобы прошло вот это, — она показала на свой подбитый глаз, — потребуется несколько недель. Он будет менять цвета, но еще не скоро исчезнет. Чтобы избежать вопросов коллег, мне бы не хотелось появляться на работе, пока на мне есть хоть какие-то следы происшедшего.
Объяснение Кэролайн почти успокоило Доджа, но одновременно он испытал укол ревности, слушая, в каких превосходных тонах отзывается девушка о своем наставнике — Джимми Мелоуне. С другой стороны, Додж был рад, что ее шефом не оказался какой-нибудь жадный придурок, который пришел бы в бешенство при упоминании об отпуске по болезни.