— Осмотрелись? — спросил полковник и покосился на Андреева, обветренного, с выцветшими на летнем солнце бровями — они у него порыжели. На гимнастерке орден Красной Звезды и гвардейский знак. Поглядел полковник на лейтенанта с теплотой, вроде бы удивляясь, что лейтенант такой молодой, а успел уже пройти огонь и воду. Заметно это не только по награде, но и по озабоченному скуластому лицу, по твердому спокойному взгляду.
— Так точно, осмотрелись, товарищ полковник! — отозвался Курнышев.
Андреев, почувствовав на себе пристальный, изучающий взгляд полковника, вскинул глаза, встретился с его взглядом, смутился.
— Там, — полковник указал рукой на горящую деревню, — дерется батальон Кондратьева. Днем мы не можем послать ему подкрепление, начнем переправу ночью. Задача сейчас другая — Кондратьеву нужно доставить боеприпасы. У них кончаются патроны и гранаты.
— Ясно, — задумчиво отозвался Курнышев. — Задача понятна, товарищ полковник.
— Яснее некуда, капитан, — вздохнул полковник. — На высотках у немца самоходки и полевые орудия. Кошка пробежит по открытому месту — и по той бьет. А боеприпасы нужны Кондратьеву дозарезу, как воздух. Мы поддерживаем его артогнем, но не голыми же руками им там драться!
Полковник замолчал. Донесся гул самолета. Григорий поднял голову, и его поразила светлая голубизна утреннего неба. Оно было красивое, необъятной глубины. Только с запада по нему плыла неуклюжая, осточертевшая за годы войны «рама», самолет-разведчик. Она повисла над восточным берегом — высматривает, доносит, корректирует.
И вдруг из-за леска стремительно взмыли два истребителя со звездами на крыльях, на крутом вираже вонзились в небо и ринулись наперерез «раме». Та пустилась наутек.
— Ага! — непроизвольно, как-то по-мальчишески воскликнул Григорий. — Удираешь!
Истребители ударились в погоню, открыли огонь. Видно было, как упруго бьется пламя пулеметов. Истребители, сделав круг над рекой, пошли на снижение и скрылись все за тем же леском.
И снова голубело чистое, безоблачное небо.
Полковник с улыбкой спросил Андреева:
— Насолила, говоришь? Житья от нее не было?
— Всю войну преследовала, товарищ полковник, — ответил Григорий. — Ныне смирнее стали.
— Не совсем, — нахмурился полковник. — Злобой исходят. Тактику выжженной земли применяют. В судный день все сполна предъявим. Думай, капитан, думай. Времени на раздумье даю мало, укладывайся.
Курнышев поскреб затылок. Сложное положение. Полковник понимал затруднение капитана, но сказал сурово:
— Кондратьеву во сто крат труднее. Отсюда и танцуйте: им труднее! Ахметьянов! Бинокль!
В соседнем окопе зашевелились. Низко пригибаясь, по неглубокой траншее спешил боец. Автомат на его спине тихонько подпрыгивал. Боец не стал спускаться в окоп, а протянул бинокль из траншеи. Полковник взял его и передал капитану:
— Изучи внимательнее профиль местности.
Андреев улучил момент и спросил Ахметьянова:
— Откуда?
Фамилия у того башкирская, а Григорий всю жизнь прожил рядом с башкирами.
— Уфа! — улыбнулся боец.
— Земляк! Соседи мы с тобой!
— Шибко хорошо — соседи! — Ахметьянов махнул рукой Григорию и уполз в свой окоп.
Курнышев с Андреевым в бинокль изучали островки, протоку между ними. Если уж выполнять задание, то, конечно, придется использовать это естественное укрытие.
— Разрешите вопрос, товарищ полковник? — осмелел Андреев.
— Задавайте.
— Лодки здесь есть? На понтоне сейчас не пробиться.
— Есть три лодки типа шлюпок. За островом, в протоке укрыты.
Андреев взглянул на капитана, и тот догадался, что лейтенант на что-то решился.
Если бы Курнышев построил роту и, объяснив задачу, спросил добровольцев, то вызвались бы идти все бойцы. Он это знал наверняка. Они бы поплыли на тот берег на чем угодно и под любым обстрелом. Многие бы погибли, но кто-то из них все равно бы пробился через реку и выполнил приказ.
Однако дело не в приказе. На западном берегу истекает кровью неведомый им батальон Кондратьева. Он из последних сил удерживает плацдарм. Драться ему придется целый день, сдерживая натиск превосходящих сил противника. А летний день долог.
Пехотинцы стоят насмерть. Они выстоят, свое дело они знают. Но они погибнут, если им не привезти патроны. Надо на виду у немцев переправиться с боеприпасами через Вислу. И дело не в приказе, а в солдатском долге, братской солидарности.
Курнышев не сомневался — боеприпасы будут доставлены непременно. А сделать это требуется с умом и с наименьшими потерями. Очень не хотелось ему сразу бросать в пекло Андреева. Но капитан верил — Григорий выполнит приказ лучше других.