— Пограничники…
— Человек шёл оттуда, они по нему… — послышались голоса.
— Какой человек?
— Сибирский мужик… какой-то.
— А сейчас у вас в деревне есть посторонние люди? — спросил Трухин.
Он стоял перед Дьячковым. Плотная толпа сжимала их. Во многих глазах Трухин видел отчуждение или настороженность. Все словно ждали, что он скажет или сделает.
— Так как же, есть в вашей деревне посторонние люди? — нетерпеливо повторил Трухин свои вопрос.
— Есть! — крикнули сзади, и перед Трухиным оказался вытолкнутый из толпы широколицый мужик в шапке и полушубке.
Дьячков в это время отошёл от Трухина и, пробившись через людей, стал в стороне.
— Ты откуда? — спросил Трухин широколицего мужика.
— А ты откуда? — дерзко прищурился тот. — Все мы из одного места!
В толпе захохотали.
— Отвечай! — резко сказал Трухин.
Хохот смолк.
— Из Сибири я. А что? — поднял голову мужик. — Может, ещё и фамилию спросишь?
— И спрошу. — Трухин вглядывался в широкое, бородатое лицо.
— Ну, Карманов я. Что ещё скажешь? — В голосе мужика была издёвка.
— А ещё я скажу, что далеко ты заехал, Карманов, пожалуй обратно-то и не воротишься! — с язвительной насмешкой сказал Трухин.
— Это как понимать? — выкрикнул мужик, но его оттеснили.
Вокруг зашумели:
— Не трожьте! Тоже от гигантов сбежал…
— Айда, мужики, отсюда! Нечего без толку время проводить!
— За границу всем надо податься! Одно спасенье!
— Стойте! — поднял руку Трухин. — Кого слушаете? Пришлых людей? Вы знаете, что это за мужик, откуда он? Нынче и сибирские кулаки полезли через нашу границу! На той стороне они заодно с белогвардейцами! Так кого же вы слушаете? Врагов! Товарищи! Не слушайте провокаторов!
Но голос его потонул в шуме и гаме.
Как-то само собой вышло, что вокруг Трухина в эту минуту оказались крестьяне, которых он хорошо знал. Их было до десятка человек, держались они кучкой. Вблизи Трухина был и Широков, который смотрел на всё происходящее совершенно потрясённый.
Вдруг толпа колыхнулась и замерла.
— Батюшки! Обратно идут! — ахнул кто-то.
От противоположного берега отделилась подвода и стала приближаться к пограничникам, разбежавшимся цепью на середине реки. Когда подвода подошла ближе, стало видно, что в сани впряжена пара лошадей. Их вёл в поводу бородатый мужик. Он был без шапки и держал в свободной руке, высоко подняв её, белый платок. На санях сидела женщина.
Молча следила толпа за движением подводы.
Подвода миновала пограничников. Мужик бросил свой белый флаг, закричал:
— Братцы… русский я… не могу там!..
Мужики с берега бросились к нему. Сергей опять увидел Трухина.
С суровым лицом стоял Трухин в толпе. "Поддались на провокацию", — думал он гневно и печально. Ему уже сказали, что в Смирновке вчера видели белогвардейца Косых, которого за изрытое оспой лицо все здесь звали Конопатым. "Сибирский мужик… Конопатый… они где-то тут прячутся? Кто-то распустил слух, что в Кедровке избы ломают… Надо сказать, чтобы вернувшегося мужика не трогали. Этот теперь уж не пойдёт на ту сторону, да и другим закажет". Трухин смотрел, как подвода подымалась на берег. Суетился Дьячков, что-то оживлённо говоря, размахивая руками. "Надо спросить его: как он допустил, чтобы по деревне свободно разгуливали пришельцы из-за границы?" — сурово думал Трухин. Дьячков ему давно не нравился… Но тут внимание Трухииа привлекли крик и шум на берегу, возле мужика с подводой.
— В чём там дело? — спросил он.
— Стукалов приехал! — ответили ему.
— Стукалов?
Трухин подошёл ближе. А Стукалов, не замечая его, кричал на мужика. Вот он выхватил револьвер…
Впоследствии Трухин так и не мог сказать, что с ним произошло в следующую минуту. Мысли неслись одна за другой. "Вот он сейчас выстрелит, и начнётся свалка. Да это же и есть настоящий провокатор!" Трухин подбежал к Стукалову, схватил его за плечи, начал трясти.
— Прочь отсюда, негодяй!.. Прочь!
— Степан Игнатьич… ты? Откуда? — испугался Стукалов.
— Давай револьвер, негодяй! — крикнул Трухин. Он схватил Стукалова за руку, сильно крутнул её. Револьвер вмиг оказался у него. — Вот… получишь в райкоме! Там я тебе его отдам, а сейчас — прочь!
— Ты погоди, я тебе это припомню! — прохрипел Стукалов в лицо Трухину.
— Хорошо, припомнишь, а сейчас уходи! — отмахнулся от него Трухин и повернулся к толпе. — Пошли к сельсовету! Будет собрание! — и сам первый шагнул вперёд.
Толпа повалила за ним.