— Елена Петровна, — сказал он, — мне бы кофейку на пятерых и булочек.
— Кофе нет, чай есть, — отрезала буфетчица.
— Да неужто, паря? — удивился Демьян. — А мы из самого Хабаровска ехали сюда кофей пить. Чего же, нам теперь обратно поворачивать?
— Далеко ехали, — снисходительно улыбнулась буфетчица.
— И не уедем, паря, покуда не напьёмся, ей-богу! — поклялся Демьян.
— Почему? — заинтересовалась буфетчица, оглядывая бородатых гостей, — вроде староверов, а кофеем оскоромиться хотят?
— А потому, — сказал наставительно Тереха, — что так обещано. Чаи мы и дома гоняли, а тут нам подавай кофий!
— А если какао?
— Это чего?
— Ну, то же самое, только слаще. Ну и дороже, конечно..
— Во-во, это по нас! — оживился Тереха.
Мужики хлебали какао, как щи, кроша в чашки хлеб, чавкая и причмокивая.
А Демьян, которого это сильно ударило по тощему карману, поглядывал на бороду Терехи, усеянную липкими крошками, и уже не сомневался, что это беглый кулак, удравший от раскулачиванья.
"Ведь, экая, паря, жулябия, на всём нашего брата обдует", — думал он про себя.
Насилу выманил мужиков из кафе, так им понравилось сладко поесть за чужой счёт. Всегда ему доставка вербованных обходится, как говорится, "себе дороже".
По дороге к конторке, где Демьян рассчитывал на попутную подводу, они вышли на оживлённый перекрёсток. У газетного киоска толпились люди. Стояла длинная очередь. По деревянным тротуарам шла городская публика — так же неторопливо, как и в любом другом маленьком городке. Никита даже находил, что Иман чем-то напоминает ему Каменск — небольшой городок в Сибири, откуда они только что приехали.
— Гляди-ка, — сказал Никита, — сколько народу за газетой стоит. Чего такое? — Он подошёл к очереди, потолкался и быстро вернулся обратно. — Говорят, важная газета. Сам Сталин в ней написал, — сообщил Никита.
— Может, война? — сказал Тереха, но видно было, что он и сам мало верил своим словам.
Наконец им удалось узнать, что это статья Сталина о коллективизации. Тереха заволновался.
— Купить надо газету-то, — повторял он.
Они встали в очередь, но она быстро разошлась: газеты не хватило.
— Эх ты, жалость! — сокрушался Тереха.
Он предлагал сначала рубль, потом два, потом три рубля горожанам, у которых видел в руках газету. На него удивлённо смотрели и проходили мимо.
Насилу стронул его Демьян с места, чтоб идти дальше.
"Экой народ, то кофеем их, то какао ублажай. Теперь с него ещё и газету требуют!"
— Ладно, — успокоил наконец мужиков Демьян. — Пойдём мы сейчас с вами на лесобиржу, там будем ночевать. Глядишь, найдётся и газета…
— А где у вас ещё один? — спросил он, придя на место.
— Это Влас-то? — отозвался Никита. — Там он остался, в кафе!
Покинутый всеми, Влас спал в укромном уголке кафе. Он привалился к самой стенке, подложив под себя мешок, и, задремав, не заметил, как все ушли. А буфетчица обнаружила его только тогда, когда он так захрапел, что, казалось, плиты дрожали.
— Слышь-ка, ваши-то давно ушли! — принялась она трясти Милованова. — Вставай, догоняй!
С минуту Влас сидел озираясь, словно соображая, где он и что с ним происходит, затем улёгся поудобней.
— Где уж догнать, — сказал он, — у меня нога хромая… Да и незнамо, куда пошли…
— Так и будешь здесь спать?!
— А чего же зря время-то терять? Вот вернутся за мной, тогда и разбуди!
— Когда же они вернутся?!
— А когда встрянутся… Чай-ко человек не иголка!
И снова всхрапнул, лишь только закрыл глаза.
Прибежал за ним сам Демьян, выручив буфетчицу от необыкновенного постояльца.
На лесобирже Иманского леспромхоза стояли длинные деревянные бараки, где жили семейные рабочие, но было там две комнаты также и для приезжающих. Сибиряки пришли туда с котомками, а Егор и со своим зелёным сундучком. В одной из комнат с узкой железной кровати навстречу им поднялся старик, которого Демьян вежливо назвал Авдеем Пахомовичем. Старик оглядел сибиряков, не здороваясь, и ворчливо проговорил:
— Из деревни небось удули? Ну, ну… Тайга по вас соскучилась… Раздевайтесь, однако, жители, будьте как дома, — и он указал рукой на свободные койки.
Сибиряки побросали мешки и стали раздеваться. А Демьян, устроив их, ушёл. Вернулся он лишь к вечеру. С ним был Сергей Широков.