"Нет, не буду я больше здесь работать", — думает Марченко и морщится. Ему неприятно, что для спокойного ухода отсюда придётся прибегнуть к заступничеству кое-каких влиятельных ("пока ещё влиятельных!" — усмехается Марченко) людей, которые есть у него не только в центре страны, но и здесь, в Хабаровске..
Марченко смотрит на Трухина.
— Да, — словно спохватившись, говорит он. — Есть тут пакет из Далькрайкома. — Он передал конверт со сломанной сургучной печатью. — Тебя вызывает Северцев.
— Северцев? — удивлённо переспросил Трухин. Он взял конверт, вынул бумагу.
Всё правильно: вызов был подписан секретарём крайкома. Но когда же он должен к нему явиться? Трухин взглянул на дату. Срок давно прошёл… Не знал же он, что Марченко хотел послать его в крайком сразу после разбора персонального дела — исключённым из партии!
— Срок прошёл, — сказал Трухин, вертя в руках тот самый пакет, который однажды ночью доставил в райком вместе с постановлением ЦК фельдъегерь. — Надо было передать мне его немного пораньше, — проговорил он насмешливо.
— Но тебя же не было в Имане, ты уезжал в леспромхоз. А когда вернулся из леспромхоза, я забыл, что у меня есть для тебя вызов в крайком. Прошу меня простить.
Трухин презрительно взглянул на Марченко. Тот развёл руками. Что поделаешь — забывчивость! Это может случиться с каждым…
Секретарь Далькрайкома Северцев принял Трухина, можно сказать, на ходу. Беседа была краткой. Она и не могла быть иной. Во-первых, потому, что Трухин приехал не в день, когда его ожидали и когда ему было назначено, а много позднее.
Во-вторых, секретарь Далькрайкома был сильно занят и на обстоятельный разговор с Трухиным просто не имел времени. Шла срочная подготовка к внеочередной дальневосточной партийной конференции. На конференции первым должен был обсуждаться вопрос о ликвидации перегибов в колхозном строительстве. Вторым вопросом стоял доклад о развитии лесной промышленности на Дальнем Востоке.
— Я бы вас не принял, — строго и недовольно сказал Трухину Северцев. — Но дело ваше исключительное. Почему вы не приехали, когда вас вызывали?
— Я только вчера получил вызов, — ответил Трухин.
Северцев оставил этот ответ без внимания. Много лет тому назад Трухину, назначенному для связи между партизанскими отрядами, действовавшими в иманских лесах, приходилось чуть ли не ежедневно докладывать Северцеву — тогда начальнику политотдела армии. С тех пор они знакомы. Но сейчас не время и не место для этих воспоминаний…
— Что у вас в районе произошло? — строго спросил Северцев. — Расскажите, только кратко.
— С моей точки зрения… — начал Трухин.
— Да, именно с вашей точки зрения, — кивнул головой Северцев. — Продолжайте.
— …в районе была и осуждённая партией гигантомания, и погоня за процентами коллективизации, и административный нажим. Всё это можно рассматривать как ошибки заблуждающихся людей. Но это не было заблуждением.
— Вы так думаете? — пристально, пытливо взглянув на него, спросил Северцев.
— Да, — твёрдо ответил Трухин.
— А почему вы обезоружили работника райкома? — вдруг спросил Северцев.
— Я, наверно, погорячился, — сказал Трухин. "Смирновка! — пронеслось у него в голове. — Пускай я буду за неё наказан!"
— Какое же право вы имели обезоруживать? Вы что там, осуществляли исполнительную власть? — продолжал строго спрашивать Северцев.
— Нет.
— Так в чём же дело?
— Я просто погорячился, — промолвил Трухин. "Спартизанил!" — хотел он сказать, но сдержался.
— "Просто"! — воскликнул Северцев. — Просто ничего не бывает. Расскажите, как было дело. Так сказать, передайте обстановку всего происшествия, — насмешливо добавил он.