Занятый своими мыслями, Трухин сидел чуть ссутулясь и опустив поводья. Он давно уже свернул на лесную дорогу, ведущую прямо к посёлку на Партизанском ключе. Солнце садилось в неподвижные облака у горизонта, пора было поспешить, но Трухин и не собирался подгонять коня. От партизанских лет осталась у него эта привычка — отдаваясь вполне ритму шагов лошади, покачиваясь в седле, уходить в себя, сосредоточиваться. Так бывало на длинных переходах, когда приходилось и спать в седле, в то же время ловя ухом звук или негромкую команду.
Лесная дорога, суживаясь, перешла в тропу. Сумерки уже опускались над землёй. Солнце погасло, малиновая холодная заря виднелась над кромкой леса. Трухин привстал в седле, огляделся. И тем решительным движением, которое означало конец раздумья, он повернул коня в сторону от тропы, через мелкий берёзовый ёрник. Выпрямившись в седле, он натянул повод, собрав холодный ремень в левом кулаке. Конь, почувствовав твёрдую руку всадника, пошёл быстрее, изредка оступаясь, пофыркивая. Низкое небо падало на плечи Трухину, он поднял голову и не увидел ни одной звезды. "С вечера было как будто ясно. Заря горела", — вспомнил он, но не удивился: тут уж всегда так весною — погода может перемениться неожиданно. "Хорошо бы дождя"…
К бараку, где жил Викентии Алексеевич Соколов, Трухин подъехал в полной темноте. Единственное окно светилось: Соколов не спал. Трухин ещё не перевёз свою семью из Имана и решил пожить несколько дней с Соколовым. В комнате, кроме койки, на которой спал Викентий Алексеевич, была ещё одна свободная.
— Сейчас чайку сообразим, — убирая со стола свои бумаги, суетился Викентии Алексеевич. — Раздевайтесь. Ну, какие новости в Хабаровске?
— Говорил о вашем проекте узкоколейки с секретарём крайкома, — сказал Трухин. — Ваш проект, если его осуществить, увеличит лесовывозку. А это у нас сейчас самое узкое место. Вопрос этот среди прочих обсуждался на краевой партийной конференции. Лесу надо больше, Викентий Алексеевич, лесу! — вспомнив свою беседу с Северцевым, сказал Трухин.
— Значит, одобряется проект? — Старый лесник радостно потёр руки, словно ему не терпелось приступить к делу.
— Нужна тщательная разработка, — сказал Степан Игнатьевич. — Все необходимые расчёты.
— Да у меня же всё готово. Вот, — и он стал перелистывать бумаги.
— Хорошо, — сказал Трухин, — повезёте в трест. А сейчас — что у нас на участке? Река весь лес не взяла, знаю. А как с осадками?
— Ожидается ненастье, — подойдя к барометру, висящему на стене, и постукав по нему ногтем, сказал Викентий Алексеевич. — Возможен в это время затяжной дождь.
— Очень хорошо. Придётся, значит, второй сплав проводить. Между прочим, второй сплав на реках — это что, только у нас, на Дальнем Востоке, бывает или ещё где? — спросил Трухин.
— Ещё кое-где бывает, — отметил Соколов, — но не так бурно. У нас он имеет свой характер.
— Что же нам делать, если новый паводок начнётся? Не застанет он нас врасплох?
— Штурмануть нам придётся. "Свистать всех наверх" — как говорят моряки. Наш летний паводок — как буря на море — бушует накоротке и требует аврала.
Парунов в таком случае бочки спирту выкатывал… По три дня народ бушевал. Пьяная была работа, страшная: катились в Иман и брёвна и люди…
— Ну вот, вспомнили к ночи, — рассмеялся Трухин. — Другое вино нас пьянит, Викентий Алексеевич!
Веретенников с любопытством смотрел на уссурийскую деревню Кедровку. Здесь было всё не так, как в Сибири, Тут даже улицы в том виде, как это бывает в сибирских сёлах, не существовало. Фанзы и избы разбросались на холме и по его скатам и дальше, по низине. Там и сям среди кустарников виднелись серые крыши, деревянные трубы. Редко белели украинские хатки — с синими наличниками окон, аккуратные, чистенькие, словно сошедшие с картинки. Почти всё свободное пространство вокруг жилищ занимали огороды. Колья, оплетённые колючей проволокой, тальниковые плетни, горшки на кольях, тропинки меж огородами… "Землю ценят, — думал Веретенников, осматриваясь, — каждый клочок ухожен".