Веретенникову стало так горько и стыдно, что его пожалела даже чужая кореянка, что, ни на кого не глядя, он вышел со двора на дорогу.
Утро выдалось пасмурное. Низкое, всё в клубящихся тучах, холодное небо висело над головой, давило на плечи. Демьян Лопатин уехал далеко вперёд, телега то тарахтела за кустами, то показывалась на взгорье. Влас шагал рядом с Егором.
— Скажи, чего со мною было, — говорил Влас. — Сон я видел. Будто лежу дома на печке, а баба блины печёт…
И Влас стал рассказывать, как во сне он ел блины.
Егор только взглянул на Власа. "Экие заботы! Вот младенец-то!" И он поделил с ним подарок кореянки.
Тереха и Никита шли вслед за Климом Поповым. А тот подвигался спорым армейским шагом. Тереха широко ставил длинные ноги, как две ровные подпорки. Никита, низкорослый, подвижной, стараясь сделать шаг побольше, высоко заносил ногу. Темнела впереди высокая, подбористая фигура Клима Попова, белел полушубок Терехи, под стёганой тужуркой двигались лопатки Никиты. Влас пыхтел, переваливаясь с ноги на ногу, как утка, и беспечальными глазами нет-нет да и поглядывал на сердитого Егора.
Дорога вилась, словно бесконечная лента, то широкая, то узкая, местами грязная, местами сухая. Тереха старательно обходил грязь. "Эх, бродни пропадают!" — жалел он. Надвинулись горы. Вдруг дорога нырнула куда-то вниз, в теснину. С обеих сторон её встали крутые холмы с каменистыми осыпями. Острые красноватые камни валялись на дороге, загромождали её. Всё глуше и глуше становилось вокруг. По шатким мосткам сибиряки перешли какой-то ручей.
— Теперь уж скоро дома. Пять вёрст осталось, — проговорил Клим Попов.
"Тебе-то тут, верно, дом. А нам-то?" — думал Егор мрачно. Забрызгали редкие капли дождя. Потом дождь стал расходиться. Дорога, только что бывшая кое-где на пригорках чуть пыльной, сначала стала пёстрой от дождевых капель, потом, когда дождь припустил, вмиг покрылась поблёскивающими лужами.
— Эх, эх, остановись, подожди! — закричали путники. — Э-эй! Демьян Иваны-ыч!
Согнувшись, все побежали догонять телегу. Только Влас невозмутимо шёл по лужам.
— Дядя Терентий, полушубок-то твой, смотри-ка, — смеялся Никита, показывая на Тереху, — совсем раскиснет. Тогда на пельмени его.
Но Терехе было не до шуток.
— Смотри, — прорычал он, — как бы из тебя пельменей-то я не понаделал. Враз на начинку хватит!
— Что ты, дядя Терентий! — испугался Никита.
— У тебя ж дождевик есть. Что же ты не Захватил его с собой из дому? — спросил Тереху Егор, когда все уселись на телеге, укрывшись кое-как от дождя.
— Да с чего ты это взял? — раздражённо заговорил Тереха. — Дождевик, дождевик! Откуда он у меня?
Егор усмехнулся. Ещё прошлой осенью, на пашне, он видел на Терехе новый дождевик. "Пожалел ведь взять-то, окаянная душа, — думал он, — а теперь казнится".
Демьян Лопатин искоса посматривал на Веретенникова, словно ожидая, не выкинет ли тот ещё какой-нибудь неожиданности. Никита Шестов донимал своей любознательностью Клима Попова. Он спрашивал, откуда Климу знаком кореец, у которого они сегодня ночевали.
— Ну, это дело давнишнее, — сказал лесоруб. — Несколько годов тому назад служил я на корейской границе. Ловили мы контрабандистов, и глаз у нас на разных перебежчиков выработался зоркий. Другой раз, смотришь, какой-нибудь этакий субъект идёт, вырядится, как в кино, — в пиджаке, соломенная шляпа, тросточкой помахивает. А растрясёшь, из него всё и посыплется. И брюха не станет. Оказывается, он весь товаром обмотался. Ну, то контрабандисты. А тут, глядим, вроде другие люди идут. Два молодых корейца да один пожилой. Задержали мы их, стали спрашивать. Толмачат: дескать, от японцев ушли, притесняют, житья нет. Пожилой кореец передаёт, что будто сестра у него здесь. Потом, когда проверили, всё правильно оказалось. Сестра эта и была Нина Пак. Она ещё в девятнадцатом году пришла из Кореи. Совсем молоденькая, а уж была там в коммунистической партии.
— Да разве в Корее тоже есть большевики? — усомнился Егор.
— Коммунисты везде есть, — сказал лесоруб поучительным тоном. — Они теперь по всей земле. Какая ни на есть самая маленькая страна, всё равно в ней коммунисты. Это от России пошло, с нас пример взяли. Также и в Корее. Поднялся там народ против японских завоевателей… Да что с голыми руками сделаешь? Словом, было большое восстание, да неудачно. После него много корейцев к нам перешло. Была тут и Нина Пак. Она к нашим партизанам не одна пришла, в корейском отряде была за начальника. Девка, а воевала с японцами. Они боевые, эти корейцы. Страна-то завоёвана, а народ не покорился, — добавил лесоруб. — Они ещё себя покажут! Дай срок…