В лесорубческом посёлке на Партизанском ключе только и разговоров было, что о предстоящем аврале. По баракам ходили агитаторы, объявляли о штурме, беседовали с лесорубами и сплавщиками.
С утра в день штурма в барак сибиряков зашла Вера Морозова. Вера была в куртке и штанах, что дало основание Терехе Парфёнову заподозрить в ней сперва мальчишку.
— Посылают ребятишек… — начал он недовольно.
Тереха думал, что к ним придёт Лопатин. К этому забайкальцу он успел привыкнуть. Но всё равно, даже и разобравшись в том, что перед ним девушка, Тереха не смутился.
— Девке надо о женихах думать, а она о брёвнах, — гудел он.
А Вера, не обращая внимания на разглядывающих её сибиряков, объявила, что она десятник лесоучастка, их прямой и самый близкий начальник.
— Девка — начальник! — дивился Тереха. И ему, прожившему немалую жизнь, имеющему взрослого сына, она будет приказывать! Нет, что ни говори, а Тереха к этим штукам не привык. Но делать было нечего.
Вера с первых же минут показала себя распорядительным начальником. Перед нею было четверо сибиряков. Недоверчиво, подозрительно и даже недоброжелательно смотрел на неё бородатый мужик Парфёнов. С не меньшим, пожалуй, недоверием относился к ней и Егор Веретенников. Никиту чем-либо удивить было нельзя: он всего повидал на свете. Сейчас Никита поглядывал на Веру даже чуть снисходительно, готовый, впрочем, и заговорить с нею и выполнить любое её поручение. И только Влас встретил девушку открыто, кротко, с полным добродушием. Но Вера из всех сразу же выделила Никиту, может быть, потому, что на нём была привычная ей лесорубческая куртка.
— Вас зовут Никита Иваныч? — обратилась она к Шестову. — Пойдёмте со мной на склад, получим спецодежду.
И вы тоже, — повернулась она к Веретенникову, показавшемуся ей моложе других…
Притащенные со склада куртки, штаны и добротные кожаные ботинки несколько подняли настроение сибиряков. Они тотчас же начали переодеваться. Никита Шестов посмеивался над Власом из-за того, что тот никак не мог разобраться в застёжках и пуговицах новой робы. В брезентовых куртках и таких же штанах, в ботинках с толстыми подошвами мужики совершенно преобразились. Тереха показался Егору Веретенникову настоящим богатырём: лезла на грудь густая с проседью чёрная борода, приподнимались кустистые брови; из рукавов куртки на четверть высовывались жилистые руки с пудовыми кулаками. Большой мужик оглядывал спецовку.
— Вроде маловата, — гудел он. — Разве ж не было там побольше?
— Самый большой размер просили, — сказал Егор. Он тоже оглядел себя и опять позавидовал Никите: спецодежда на том сидела так, словно он всю жизнь носил её.
Посмеиваясь, Шестов советовал Власу:
— Штаны-то подбери, а то спадут. Повыше их подтяни.
— Ничего, обомнётся, — миролюбиво сказал Влас.
Снова явилась Вера. Вместе с нею сибиряки вышли на дождь, и скоро брезентовые спецовки их потемнели, загрубели, а ботинки покрылись грязью. У склада, помещавшегося в одном из бараков, стояла запряжённая в телегу лошадь. Сибиряки сложили на телегу свои пожитки. Рыжебородый человек с искалеченной правой рукой, в нахлобученной на самые глаза войлочной шляпе, принёс кусок брезента. Из склада выглянул парень, махнул рукой. Возчик сел на телегу.
— Поехали!
В новом бараке на Штурмовом участке сибиряки оставили на нарах свои мешки и отправились на берег Имана. А там уже всё находилось в движении — и река, и люди, стремившиеся использовать её слепую буйную силу.
То и дело сибиряков и Веру обгоняли вышедшие из посёлка по той же дороге лесорубы и сплавщики. Прошёл мимо них Авдей Пахомович Гудков. Егору показалось, что старик иронически на него посмотрел. Егор отвернулся. "Вредный старик", — подумал он. Догнали сибиряков и пошли вместе с ними Демьян Лопатин и Сергей Широков. Демьян был в своей неизменной папахе. Генку Волкова он не разыскал: парень работал на новом лесоучастке, Демьян туда по дождю идти поленился, а ночевал в посёлке. Он не сразу узнал сибиряков в новой одежде.
— Паря, на штурм? — спросил Демьян. — Вот хорошо! Покажем, как наша берёт!
Он был настроен весело и даже воинственно. Штурм — ведь это похоже на войну…
Демьян разговаривал с сибиряками, больше обращаясь к Никите. С этим бойким мужиком было нескучно. Сергей и Вера чуть приотстали.
— Вера, ты на меня не сердишься? — спросил Сергей.
— За что? — подняла она на него серые с искорками глаза.
Действительно, за что же ей на него сердиться? Разве только за то, что он, не жалея себя, бросился разбивать залом, чуть не утонул и, простудившись, серьёзно заболел?