— Я вчера был у тебя, поругался с Палагой и ушёл. Ты где была?
Вера нахмурилась. Где она была? А какое дело Сергею об этом спрашивать? В конце концов, ей это надоело!
— Я ходила по баракам, агитировала, чтобы люди на штурм вышли, — холодно ответила она.
Сергей присмирел и замолчал, а Вере стало жалко его. Горе с этим Сергеем! Он часто заходит в барак, где в маленькой комнатке Вера живёт вдвоём с Палагой. Эта немного грубоватая, плотная, здоровая девушка, работающая официанткой в столовой, почему-то недолюбливает Сергея, а тот не даёт ей спуску. Они часто между собою ругаются.
"Что ты в нём нашла хорошего? — говорит иногда Палага. — Я бы такого молокососа на порог к себе не пустила!"
Палаге нравятся люди солидные, положительные, на Сергея же она смотрит как на неоперившегося птенца. Вера представила себе, как Сергей ругался с Палагой, и улыбнулась. Но и у самой Палаги, кажется, начинают появляться сердечные интересы? Сегодня она просила Веру узнать про одного человека. И у кого же? У Сергея! Вера невинными глазами поглядывала на Сергея, а тот по-прежнему шёл хмурый. Несомненно, что его всё ещё встречают холодно. Но, может быть, это так и полагается? Сергей совершенно неопытен в таких делах. Там, на берегу Имана, когда он увидел Генку Волкова и Веру, улыбающуюся этому мордастому, неприятному для него парню, в душу Сергея словно заполз червяк, который теперь неустанно точит и точит там, внутри. Ничего не может сказать Сергей определённого. Он даже не видел Генку и Веру никогда вместе… О, если бы он увидел! Он бы тогда сказал Вере прямо и жестоко — да, и жестоко! — всё, что думает по этому поводу…
— Серёжа, — ласково говорит Вера, — ты не знаешь — Демьян Лопатин женат?
— Демьян Лопатин? — ошеломлённо переспрашивает Сергей; он ведь думал о другом. — Демьян Лопатин? Нет, он не женат.
— Ты точно знаешь?
— Да. А зачем тебе это нужно?
Вера не ответила, может быть потому, что вокруг них как-то сразу зашумели и заговорили. Они дошли до широкой просеки, здесь было много народу. Ровный шум, который был вначале, теперь усилился, стал оглушающим. Сибиряки, Лопатин, Вера и Сергей — все враз остановились. Перед ними, вырываясь из берегов, неистово кружилась и ревела рыжая вода разбушевавшейся реки.
Иман бесновался, и Егор Веретенников с невольным страхом смотрел на стремительно несущуюся реку. Кусты на низком противоположном берегу затопило; голые прутья торчали из воды прямой густой щёткой; волны подступали к ним, захлёстывая; озёра просвечивали вдали сквозь густые заросли; великан кедр стоял среди кустов прямой, как свеча, и от его мощного ствола отскакивали волны. По фарватеру тащило поваленные деревья, коряги, мусор. Всё, что было на поверхности реки, неслось быстро, как на бесконечной ленте, сталкиваясь, кружась, подходя к берегу и удаляясь от него, чтобы затем исчезнуть, скрыться из глаз. "Тут оступишься — и пойдёшь, как топор, ко дну", — думал Егор.
Сначала Вера поставила мужиков сбрасывать с высокого, крутого обрыва подвезённые на берег брёвна. Подкатив бревно к краю обрыва, сибиряки по двое толкали его вагами вниз. Бревно тяжело падало, взмётывая фонтаны брызг, лениво отплывало и чаще всего не уносилось на середину, а прижималось волной к берегу или крутилось в воронках.
— Взяли! Разом! Во-до-ла-зом! Ух! — выкрикивал Никита. Он чувствовал себя отлично.
— Сильнее! Нажмём! — слышались крики сплавщиков.
Никите и раньше приходилось видеть, как скатывают лес, поэтому он действовал увереннее, чем Егор и Тереха, не говоря уже о Власе. Но и для всех мужиков дело представлялось важным и интересным. Лес им так же понятен, как хлеб.
Ведь из дерева делается всё на свете для человека — от зыбки до гроба! И эти брёвна пойдут на дело, нужное людям. Сибиряки старались, скатывать лес быстрее с крутых берегов в реку. Скатив в реку, многие брёвна приходилось выталкивать на стремнину.
Вера принесла багры, сибиряки их разобрали. Каждый вооружился длинной палкой с острым железным наконечником.
— Старайтесь концом бревна угадать на стрежень, — говорила Вера, подводя их к самой воде.
Но этот совет легко было дать и гораздо труднее применить тому, кто был на сплаве первый раз. Тереха Парфёнов пока что брал только силой. Он втыкал острие багра сначала в бок, потом в торец бревна — забутевший, покрытый смолистыми жёлтыми каплями. Бревно покачивалось на воде и затем, подчиняясь резкому толчку Терехи, стреляло к середине реки. У Егора Веретенникова багор часто срывался, он помогал себе руками; брёвна казались ему налитыми свинцом, они не хотели плыть. Егор растерянно озирался. Никита и Влас работали вдвоём.