Лопатин решил над Терехой подшутить. На этот несколько легкомысленный лад его настроил, несомненно, разговор с Палагой. Демьян вдруг почувствовал себя молодым проказником.
— Паря, я думаю, что только вам заплатят, — серьёзно и даже как будто таинственно сказал Лопатин Терехе. — А мы вам вроде помогали. И Степан Игнатьич, и Серёжка, и я. Ведь мы же не своё делаем, а ваше!
— Да неужели? — приятно удивился Тереха и погладил рукою бороду. — Вот, брат, как оно хорошо-то! И часто это здесь бывает?
— Бывает, только по-разному называется: "субботник", "воскресник", — добавил Демьян как можно таинственнее.
— Теперь только смотрите, чтобы лесом вас не обделили. А то будут возить к другим. Трухина-то после обеда не будет. Трактористы начальству хотели угодить — вот и возили, а раз нет Трухина — выходит, угождать некому. Паря, ты смекай!
— Так, так, — кивал головой Тереха.
Когда после короткого отдыха вновь началась работа, Парфёнов и впрямь с ревностью стал следить за тем, чтобы трактористы везли брёвна к тому месту, где работали сибиряки.
— К нам давайте, сюда!
И все дивились старательности Парфёнова. Лишь Демьян Лопатин посмеивался про себя.
Егору Веретенникову обеденный отдых показался очень уж кратким. А после него снова шум воды, неподатливые брёвна, треск тракторов…
Вечером, когда сибиряки стаскивали с себя в бараке мокрую одежду, Егор мрачно промолвил:
— Да, попались мы в работу!
— Не всё тяжело, будет и полегче, — сказал Никита.
— Жду, — сурово отозвался Егор. Руки его были содраны, в смоле, тело ныло, как после побоев.
— Зато заработки тут, видать, большие… — погладил бороду Тереха, — ежели машина помогает.
Пришёл хмурый Епифан Дрёма, затопил печку. Сибиряки начали сушиться.
…Наутро штурм продолжался. Пока не были сплавлены последние брёвна, народ не успокоился.
После полудня, довольный удачно законченной работой, Трухин шёл со Штурмового участка на Партизанский ключ. Сильный ветер дул вверху, гнал облака, деревья раскачивали вершинами, шелестел сухой, наполовину опавшей листвой кустарник, с ветвей срывались крупные блестящие капли. Стволы деревьев темнели, и хотя пасмурно было вокруг, но чувствовалось, что перемена погоды не за горами. Уже подходя к баракам посёлка, Трухин придержал шаг. Впереди, касаясь друг друга плечами, медленно шли Сергей и Вера. Степан Игнатьевич свернул на боковую тропинку.
Вера шла рядом с Сергеем в расстёгнутой парусиновой куртке, ветер шевелил её волосы. Она оживлённо рассказывала, как прошёл штурм.
— Весь лес сплавили! — говорила Вера. — Как славно, что начались эти дожди.
— Да, славно, — рассеянно промолвил Сергей. — А мне вот уезжать надо.
— Уже? — удивилась Вера. — Серёжа, не уезжай! Здесь так хорошо будет весной!. Мне кажется, что когда я жила в городе и не видела природы, у меня и представления были какие-то странные. Я, например, не любила цветов. Мама всегда удивлялась. А здесь я не могу равнодушно пройти по какой-нибудь поляне. Ах, Серёжа, какие цветы в тайге! И вообще много теряет тот человек, который всю жизнь живёт в городе.
— И я тоже с удовольствием пожил бы здесь, — сказал он. — Иногда жалею, что я не просто лесоруб… простой парень.
— Я помню, как работала в конторе, — засмеялась Вера, делая вид, что не поняла намёка. — Вы, наверно, все тоже сидите у себя в редакции, как в любой конторе, света не видите.
— Нет, почему же? Разве свет только в природе? А в товариществе, в коллективе? Как хорошо бывает, когда соберутся все сотрудники, съедутся из дальних командировок корреспонденты!.. Сколько рассказов, сколько новостей!.. И весело. У нас ведь тоже соревнование.
— Не знаю, — пожала плечами Вера, — по-моему, на природе человек делается сильнее, увереннее, ловчее. Помнишь, Серёжа, как ты выхватил у меня тогда багор? — Вера засмеялась. — А я сильно перепугалась. Потом, когда ты провалился между брёвнами, я закричала. Тут сплавщики к тебе бросились…
Вера вспоминала случай на сплаве так подробно, что Сергей, слушая её, озлился. За что она его казнит? До сих пор при воспоминании об этом случае Сергея охватывает чувство стыда. И за каким чёртом он бросился тогда разбивать этот проклятый залом?! Из благородных побуждений? Если бы он не сделал этого, то сделала бы Вера, которая бежала тогда с багром. Чепуха! Это бы сделали сплавщики и без него. Просто он хотел тогда покрасоваться перед нею — как в некоторых романах описывается. Вот мы какие храбрые — мы можем разбивать заломы! Если желаете, можем схватить с неба даже звезду — и ничего, не обожжёмся! "Ну и идиот я был, что полез в этот залом", — ругал себя Сергей. До этой минуты он мог только терзаться подозрениями в отношении Волкова. Ревнивое чувство его искало подтверждения. Воспользовавшись, что она сама заговорила о случае на реке, Сергей спросил: